Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

В доме уже вовсю раскручивался очередной пир. С интересом посмотрев на начинающееся безобразие, Вадим удручённо покачал головой и принялся проталкиваться к столу. Увидев его, Налунга ловко проскользнула поближе и, осторожно тронув хозяина за рукав, тихо предложила:

– Идите за мной, хозяин. Вам приготовлено место рядом с ярлом. Вашему гостю тоже.

Устроившись по правую руку от Свейна, они с Анхелем молча подняли наполненные Налунгой кубки и, выплеснув по нескольку капель на пол, выпили, справляя тризну по погибшему ярлу.

Бросив удивлённый взгляд на рабыню, Анхель подставил ей кубок и, повернувшись к Вадиму, спросил:

– Чего эта девчонка всё время крутится рядом с тобой?

– Это моя личная рабыня. Свейн разрешил мне взять её себе, чтобы обычные дела не отвлекали меня в нужный момент от быстрых и правильных решений. Она следит за моей пищей и питьём, чинит одежду и чистит обувь. В общем, я могу не отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на том, что важно.

– Ну, книгочея мне никогда не понять, – усмехнулся Анхель.

– Если честно, я и сам себя не всегда понимаю, – рассмеялся в ответ Вадим, салютуя ему кубком.

* * *Отправленный в Нормандию Никодим вернулся перед самым сезоном штормов, привезя Олафу странные известия. Как оказалось, везде, где император собирался нанести удар, прежде успевал появиться синий драккар. Синий цвет корабля был отличительной чертой только одного человека, ярла по имени Свейн Акулий зуб. Изгоя, за голову которого Олаф назначил награду.

Проведя почти всё лето среди купцов, Никодим сумел выяснить, что синий драккар видели и в Египте, и в Византии, и в Персии, и даже в Нормандии, где проходила ярмарка.

По всему выходило, что все неудачи Олафа не гнев богов, а человеческие происки. К тому же всё тот же драккар уже не раз видели и в водах Нордхейма. Значит, ярл Свейн даже не пытается прятаться, а наоборот, делает свои дела, не оглядываясь на самого императора.

Из Нормандии Никодим привёз и другие новости. Среди ярлов упорно ходят разговоры, что всё тот же Свейн решился возродить свой клан и ради этого принимает под свою руку все слабые кланы.

Это уже было откровенным вызовом ему, императору Олафу Рыжему. Ведь на территории одной страны не может быть сразу двух королей.

Сидя в своих личных апартаментах, украшенных коврами и золотыми канделябрами, Олаф задумчиво поглаживал тщательно ухоженную бороду, пытаясь понять, как справиться с навалившейся напастью. Слухи, бродившие среди ярлов, были сильнее любых указов и увещеваний.