Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

Но это не значит, что и тебе можно без дела болтаться.

Неожиданно щекотка пропала, и Вадим снова начал ощущать собственное тело. Резко выпрямившись, он огляделся и, убедившись, что никто из окружающих ничего не заметил, с облегчением вздохнул и испуганно подумал: «Ну вот и приплыл ты, капитан Руднев. Всё, амбец. Крыша окончательно протекла. Сначала викинги с мечами и топорами, потом африканские колдуньи, а теперь ещё и с самим северным богом беседовать начал. Ку-ку, Гриня».

Именно последняя фраза, пришедшая на ум совершенно случайно, так рассмешила Вадима, что он не удержался и расхохотался в полный голос.

– Ты чего, Валдин?

– Не поверишь, брат. Я только что с Одноглазым говорил. Прямо вот так, как с тобой, только мысленно. Похоже, пора твоему побратиму в дом призрения.

– Куда? Ты чего несёшь, тролль тебя раздери? – возмутился гигант, приподнимаясь на локте.

– Сам не пойму, то ли мне это приснилось, а то ли и вправду было, – вздохнул Вадим.

– Спи давай, – проворчал в ответ Рольф, опускаясь на банку.

* * *Никодим едва успел пригнуться, чтобы убрать голову от летящей в неё серебряной чаши, которую конунг запустил в него в очередном порыве гнева."

"– Чтоб тебя акулы разорвали, дерьмо тупое, – зарычал Рыжий, стукнув кулаком по столу. – Сколько раз тебе повторять, мне большая добыча нужна. Чтобы с одного разу, сразу. Эти болваны только и говорят, что про мои неудачи. А должно быть наоборот.

– Как же глупый раб может давать советы великому императору? – изогнулся в льстивом поклоне Никодим.

– А для чего я тебя держу, болван? – вызверился Олаф. – Ты мир повидал, грамотный, а значит, можешь подсказать то, о чём мы здесь и не слышали.

– Мудрость твоя не сравнится ни с какими знаниями, великий конунг. Посему я смею только одно сказать: другую ярмарку ждать надо или идти туда, где она может начаться, – снова поклонился Никодим.

– Ладно, раб. Ступай, – смилостивился Олаф, отпуская его.

Подобрав брошенную в него чашу, Никодим вышел из комнаты, которую по приказу Рыжего оборудовали отдельно от всего дома. Это были личные покои императора, где он обдумывал дальнейшие планы и обсуждал их со своими приближёнными. Купленный в Византии грек давно уже стал не только личным рабом, но и ближайшим советником Рыжего. Но в этот раз даже хитроумный раб не мог предложить ничего толкового.