Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

Хватит тут грязь разводить, – ответил Вадим, хищно оскалившись.

Вместо ответа парень испуганно взвизгнул и снова грохнулся в обморок. Стоявшие сплошной стеной северяне разразились громогласным хохотом, наблюдая за незадачливым грабителем. Неожиданно из угла послышались страдальческий стон и какая-то возня. Вспомнив, что один из бандитов жив, Вадим моментально развернулся и, шагнув туда, за шиворот выволок на свет калеку.

– А с этим что делать будешь? – с явным интересом спросил Рольф.

– Добью, чтоб не мучился, – фыркнул Вадим, встряхивая бандита.

– Пощади, – неожиданно взмолился тот. – Ты и так искалечил меня. Оставь мне жизнь, умоляю.

– А ты щадил тех, кого грабил? – с неожиданной злостью спросил Вадим. – Сколько крови невинных на твоём кинжале?

– Я… мне… мы, – заблеял бандит, но Вадим не дал ему договорить.

Выхватив кинжал, он одним резким движением всадил клинок ему в грудь. Захрипев, бандит медленно осел на пол. Весело посмеивающиеся северяне дружно замолчали, недоумённо уставившись на Вадима.

Вырвав кинжал из раны, он шагнул к валявшемуся в беспамятстве бандиту и, недолго думая, одним ударом прирезал его.

– Зачем? – спросил Юрген.

– Всегда презирал тех, кто грабит беззащитных, – огрызнулся Вадим.

Вытерев кинжал об одежду убитого, он сунул его в ножны и, швырнув хозяину постоялого двора, испуганно замершему у стойки, пару серебряных монет, приказал:

– Позаботься о телах. Пошли спать, парни. Утром у нас долгий путь.

Всё так же молча северяне дружно развернулись и вышли из зала.

Как оказалось, Свейн в целях экономии и привычки попросту арендовал у хозяина сеновал. Добравшись до своего места, Вадим завернулся в плащ и улёгся на сноп душистого сена, намереваясь как следует выспаться, но рядом с ним вдруг вырос Рольф.

Присев на сноп, гигант задумчиво погладил мозолистой ладонью лезвие своей секиры и спросил:

– Скажи, Валдин, зачем ты убил тех парней?

– Они напали на меня, – нехотя проворчал Вадим.

Он и сам не понимал причины этой внезапной жестокости.

Но сделанного не воротишь. Устало посмотрев на Рольфа, он снова пожал плечами и, смущённо улыбнувшись, добавил:

– Я и вправду всегда презирал всяких воров и грабителей. Только и умеют, что отнимать у тех, кто всю жизнь горб гнёт. А тут четверо, да ещё так нагло. Вытряхивай всё из пояса, если жить хочешь. Вот я и озверел немного.

– Ничего себе немного. Четверых в лапшу порубил, да ещё своим воем нас всех на ноги поднял.