Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

– Да погоди ты. Видишь же, не в себе он, – осадил его Свейн. – Узнал, что хотел?

– Кажется, да, – кивнул Вадим и, поднявшись, медленно побрёл к берегу.

Ему было страшно. Страшно так, как никогда ещё не было в жизни. Даже там, в афганской пещере, выдёргивая кольцо из чеки, он не боялся, как сейчас. Чувствуя, как от всего пережитого и избытка адреналина в крови тело начало трясти мелкой дрожью, Вадим сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. У самой воды он остановился и, вскинув голову, вдруг издал долгий, леденящий душу вой полярного волка.

Он вложил в этот звук всё. Боль, обиду на судьбу, страх. Всё то, что так долго копилось в его душе. Медленно расходившиеся воины дружно оглянулись, удивлённо глядя на замершую, словно статуя, фигуру найдёныша. Внимательно смотревшие ему вслед Свейн и Юрген переглянулись и, не сговариваясь, направились к нему. Не доходя нескольких шагов до Вадима, они остановились и, помолчав, тихо прокашлялись.

Медленно, всем телом повернувшись к воинам, Вадим грустно улыбнулся и тихо сказал:

– Вот оно и случилось, братья.

– Что именно, брат? – так же тихо спросил Юрген.

– Я получил ответы. Да только поверить в них не могу.

– Кто перенёс тебя сюда? – не отставал от него кормчий.

– Один. Одноглазый. Это он перенёс меня, и это он ответил на мои вопросы. Я останусь здесь навсегда. До конца жизни. Понимаешь? – с дрожью в голосе ответил Вадим.

– Понимаю, брат, – кивнул Юрген.

– Что будешь делать, Валдин? – осторожно спросил ярл.

– Что делать? – задумчиво переспросил Вадим и, неожиданно улыбнувшись, твёрдо ответил: – Жить.

Варвар для особых поручений"

"Как следует размахнувшись, Вадим метнул гарпун, целя, как его учили, сразу за воздушным клапаном на голове гигантского животного. Раненый кит, выпустив фонтан окрашенного красным пара, снова попытался уйти на глубину. Подчиняясь команде кормчего, воины дружно навалились на вёсла, уводя вельбот в сторону. Сидевшие в каяках северяне принялись крутиться из стороны в сторону, высматривая нырнувшего кита.

Охота шла больше двух часов. В шкуре кита сидели уже четыре гарпуна, к хвостовикам которых были привязаны воздушные пузыри, сделанные из тюленьих шкур. Животное было ранено и вымотано почти до предела, но нанести ему последний удар у охотников пока не получалось. Вогнать отточенный до бритвенной остроты гарпун так, чтобы он пронзил огромное сердце животного, было сложно.

Требовалось подойти вплотную и ударить так, чтобы гарпун вошёл в бок, сразу за грудным плавником.