Дрессированная смерть

Майор не совета спрашивал, а пытался понять, что у него на уме.

– Что тут думать? – наигранно удивился тот. – Время у нас пока еще есть. Зачем тебе идти? Подтягивай своих ребят… ну и ударим.

Теперь настал черед разыграть удивление Лаврову.

– А как же заложники?

– Может быть, и обойдется, – уклончиво ответил Вежновец. – Все равно нам рано или поздно придется брать самолет штурмом, ну а что должно случиться, того не избежать. Или ты на переговоры собрался? – заключил он.

Лавров до сих пор не мог понять, откуда у фээсбэшника такое пренебрежительное отношение к заложникам? Долго над этим думать было некогда, и майор переключил свое внимание на более насущные проблемы.

– Сейчас я на штурм никого не поведу, – произнес майор не допускающим возражений тоном. – Если проводить штурм немедленно, это будет не операция по освобождению заложников, а бойня.

Павел на это лишь пожал плечами.

– Я думаю, мы немножко затянем время, – продолжал Лавров.

– А смысл?

– Ты же профессионал в своем деле и знаешь, что они сейчас там, в самолете, все на взводе. Только и ожидают чего-нибудь от нас. И я их понимаю. На их глупые требования нам только и остается, что идти на штурм. Часа два-три я выиграю.

– И каким же образом?

– Что-нибудь придумаю.

– Ладно, пошли, – чекист резво вскочил на ноги.

– Ты останешься здесь, – сказал Лавров.

Он не мог прийти в себя от такого неожиданного поворота событий. Его сбило с толку переменчивое поведение капитана Вежновца. Еще минуту назад тот настаивал на немедленном применении силы по отношению к боевикам и отговаривал Андрея от переговоров. Потом вдруг неожиданно быстро согласился с майором и даже изъявил желание пойти с ним.

– А что, ты уже по-таджикски или по-пуштунски понимать научился? – съязвил чекист.

На его последний аргумент у Лаврова возражений не нашлось. Неожиданно он понял, почему гэбист так активно рвется идти с ним.

– Если у тебя есть какие-то другие аргументы не идти на переговоры, скажи мне, и, может быть, я пересмотрю свое решение.

Гэбист промолчал.

– На том и порешили, – вздохнул майор.