Дремучий случай

Это у вас принято проявлять инициативу, — это слово он произнес с издевкой, — а потому у вас там полный бедлам. Мы же с точностью выполняем приказы.

— А поподробнее на слове 'приказ'? Какого рода приказ? Причем здесь она? — на этот раз Жанна бесцеремонно ткнула пальцем в сторону приведения.

— Да что здесь, черт возьми, происходит?! — не выдержала Оксана. — Кто вы такие?! Что с моей тетей?

— Ксюнечка… — снова попробовала тетя Алла, но на этот раз ее прервала своим криком сама племянница. Еще бы, это мы слышали ее 'Ксюнечку', а Оксана — только что-то вроде стона (Жанна говорила, люди именно так воспринимают речь призраков).

— Прекрати орать! — шикнула Жанна в сторону девушки, но ее обращение произвело такой же эффект: Оксана снова вскрикнула и инстинктивно, ухватила Диму за рукав, то ли чтобы не упасть, то ли чтобы прикрыться им, как щитом, в случае нападения. — У-у… — мой ангел совсем уже разозлился. — Ну почему при жизни все такие паникеры?.. Ром, — о-па, вот и про меня вспомнили, честно говоря, я был совсем не против, чтобы про меня забыли, — объясни ей, что это всего лишь смерть, и нечего так орать.

Я хмыкнул. Если я произнесу что-то вроде Жанниного циничного 'всего лишь смерть', то, навряд ли, это подействует на Оксану успокоительно, скорее уж одним трупом станет больше. Этот вариант мне не понравился, живые мне по привычке были как-то роднее.

— Оксан, ты не могла бы не кричать? — я постарался говорить как можно спокойнее, хотя получилось не слишком удачно, у меня у самого ком стоял в горле, дико хотелось взять ноги в руки и дать отсюда деру.

"— Не кричать?! — девушка сильнее ухватилась за Димкину руку. — Вам еще и не кричать?! Что здесь происходит, черт возьми? Кто это?! — она указала в сторону полупрозрачной троицы, да уж, кажется, здесь никого не учили, что показывать пальцем неприлично…

— Приведение с мотором, — буркнула Жанна, но я ее проигнорировал.

— Это, — я как-то не очень представлял, как бы объяснить попонятней. — Это демон, ангел и дух твоей тети.

— Оксан, все хорошо… — кажется, эта самозваная фрау Швайдер еще не поняла, что племянница ее не понимает.

Оксана вздрогнула, но спросила уже более спокойно, хотя было видно, что ее бьет крупная дрожь:

— А…а почему она воет? Ей больно?

— Ей не может быть больно, она уже умерла, — напомнил я не слишком-то мягко. — Просто люди не понимают язык обитателей потустороннего мира.

После моего последнего заявления глаза Оксаны округлились, как у рыбы в супе.