Дремучий случай

Да уж, на Оксаниных харчах я за неделю набрал килограмма три. Хорошо, что я не девочка, трясущаяся над своей фигурой, а то это стало бы проблемой.

Прохорович продолжал ко мне присматриваться.

— Я смотрю, ты не только внешне изменился, — сказал он. Я вскинул бровь. — Ты убрал иголки.

— Чего-чего? — не понял я.

— Не играешь в ежа, вот что.

И сдались всем сегодня эти ежи…

— Я, что, был круглым и колючим? — насупился я.

Прохорович хихикнул.

— Ну не круглым, твоя правда, но колючим не то слово. Только и делал, что ощетинивался.

— Я больше не чувствую себя одиноким, — признался я. Признался Прохоровичу и признался самому себе. Это было так странно.

— Вот что я тебе скажу, Ромка, — он приблизился ко мне, повеяло холодом, — это в жизни самое-самое главное. Ты хороший парнишка, добрый, готовый другим помогать, и как только ты перестал отгонять от себя людей, они сами потянулись к тебе.

Я удивленно моргнул. Прохорович как всегда попал в точку.

Я просидел на кладбище около часа. Мы просто мило болтали с Прохоровичем и Игой. Они рассказывали мне о своей жизни, а я о своей. С ними было очень легко, не нужно было врать и притворяться, можно было просто быть самим собой, скоро я к этому совсем привыкну.

Я попрощался и поехал домой. Теперь я совершенно уверился, что Жанна была права. А жизнь настолько коротка, что нужно наслаждаться каждым ее моментом. Я должен был рассказать Диме правду, он имел право знать.

Я вошел домой, сбросил куртку в прихожей, осмотрелся. Тишина. Оксана и Дима все еще не вернулись. Что у них там за секреты?

Я прошел в свою комнату, включил ноутбук, размял пальцы.

Что ж, приступим."

"— Проходите! — крикнул я, и только тут понял, что когда я возвращался, возле двери не было обычной очереди призраков. — Эй, есть кто-нибудь?! — но никто так и не отозвался.

Как странно. Запропастились все.

— Ну и ладно, — сказал я вслух. — Как хотите.

Я посмотрела на часы.

Мне не терпелось увидеть Диму и все ему рассказать.

Я столько времени откладывал наш с ним разговор о моей маме, а сегодня наконец решился. И как только это решение материализовалось, мне стало трудно терпеть. Скорей бы выложить все на чистоту и снять с души этот груз.

Дима — мой отец. Теперь эта мысль меня больше не ужасала.

Теперь нужно было придумать, с чего начать, как преподнести ему это новость.