Дремучий случай

— Да, демон Илья. Они ведь наблюдают проклятие. Я, конечно, не совсем понял, что это значит, но Илья сказал, что при твоем ранении материя проклятия истончилась.

Дима нахмурился.

— То есть?

Я развел руками:

— Понятия не имею. Илья предположил, что это был твой эмоциональный всплеск.

— То есть если это повторить, проклятие спадет?

— Ну я тоже так понял. Теперь они продолжают изучать материю проклятия, чтобы узнать истинную причину случившегося.

Дима сильнее откинулся на подушки, его пальцы беззвучно барабанили по одеялу.

— Логично, — пробормотал он.

— Что логично? — не понял я, мне не понравился его тон.

— А то, — он, наконец, расслабил руку, — что проклятие моей матери завязано на мне. Не будет меня, не будет и проклятия.

— Ты это… — у меня даже пропал дар речи от таких выводов. — Прекрати! Илья ничего подобного не говорил. Он думал про твое эмоциональное состояние.

— А что, если моя кровь растворяет проклятие?

Дима смотрел на меня в упор, и мне стало не по себе. Определенная логика в его словах была.

— Твоя мама же не специально создавала проклятие, она же не варила зелье на крови и тому подобное. Так что версия Ильи более правдоподобна.

— Возможно, — Дима пожал плечами, — будь уверен, умирать мне пока точно не хочется.

— Ну надо же, — съязвил я, — а то я уж было подумал, что тебе понравилось.

— И не надейся!

Дима кинул в меня подушкой, я успел увернуться в последний момент, вскочив на ноги.

— Лежачего не бьют! — заявил он, когда я уже хотел запустить ему 'снарядом' в ответ.

— Дремучий твой случай, — проворчал я, но кидать все же не стал. — Детство, я смотрю, так и играет в одном месте.

— Иногда полезно, а то со скуки умрешь.

Я скорчил недовольную гримасу.

— Да ну тебя… Вон смотри фотоальбом упал, все фотографии повылетали, — я опустился на колени на палас и принялся собирать снимки. — Черт! Они еще и все поперепутались! — не переставал возмущаться я.

И вдруг замер.

Меня словно ледяной водой обдало. Быть такого не может!

Мне показалось, что мое сердце провалилось не то что к ногам, а куда под них, сквозь половицы до первого этажа.

Моя рука, держащая фотографию, непроизвольно затряслась.

На снимке была девушка с волнистыми светлыми волосами в летнем платье. Волосы и подол платья развевались на ветру. Она смеялась.

— Ты чего там затих? — спросил Березин. Из его лежачего положения ему не было видно, что я делаю.