Дрейф

И несколько дней после этого не могли смотреть друг другу в глаза. Прошел год, и я снова забеременела. Но выносить ребеночка я не смогла — у меня произошел выкидыш на двадцатой неделе.

Она вытерла мокрые глаза.

— Наверное, это все-таки из-за того, что мы брат и сестра. Поэтому, встретив тебя, я молила бога, чтобы он вновь послал нам малыша.

Веста приблизила лицо к «ноте». Павел сидел в полной неподвижности, безвольно опустив голову на колени. Судя по всему, он снова потерял сознание.

— Но сейчас я благодарю бога, что он открыл мне глаза, — холодно произнесла Веста.

Павел не шелохнулся.

Минуты текли медленно, одна за другой, а она продолжала безмолвно сидеть на стуле, уткнув бесцветный взгляд в прозрачную капуслу, внутри которой медленно умирал ее муж.

Солнце, завершив свой ежедневный пробег через океан, неспеша приближалось к горизонту.

* * *— Dont touch me![13] — завизжал Анару, в суеверном ужасе глядя на Багра.

— Давай, урод, — цедил он. — Поведай мне про местных ментов.

Анару вцепился в запястье Багра своими худыми загорелыми руками, но тот даже не думал ослабить хватку, и тогда парень в отчаянии впился зубами в его пальцы.

Багор изумленно охнул, слегка выпустив парня, но тот не успел отпрянуть назад, так как через мгновенье в его лицо летел увесистый кулак. Голова Анару взорвалась болью, перед глазами, потрескивая, хороводом пронеслись разноцветные искры.

"— Помогите! — прокричал он, обреченно оглядываясь по сторонам. Вдали мелькнул белый силуэт яхты, которую они так долго и упорно искали с этим безумным белым господином. И из-за которой сейчас его, похоже, будут убивать.

Багор приблизил к нему свое раскрасневшееся, искаженное в ярости лицо.

— Извини, но дело не в твоих сраных киви. Мне не жалко какой-то двадцатки. Просто ты меня видел и наверняка запомнил, — процедил он и с силой ударил лбом в лицо Анару.

Багор выпустил воздух сквозь сжатые зубы и пнул ногой уже бесчувственного новозеландца.

— Я справлюсь и без тебя, придурок, — громко и членораздельно сообщил он. — А ты будешь клянчить свои сраные киви у чертей, сидя в горшке с собственным кипящим дерьмом.