Драконы космического флота

Быть может, уже стоит поднимать панику на всём корабле и слать к чертям капитана и других драконов?

Касса сначала неуверенно топчется у адмиральской каюты, а затем вдруг садится прямо на пол в позу лотоса и закрывает глаза со словами:

— Я постараюсь быть незаметной, чтобы он не почувствовал вмешательства…

— Хорошо, — говорю тихо. Остаётся только ждать.

Пока Олив «проверяет» адмирала, я стою на стрёме и прислушиваюсь к окружающим звукам. Если услышу шаги или звук лифта, успею дёрнуть кассу и скрыться в панорамном зале.

Не проходит и минуты, как Олив вдруг подскакивает на ноги с диким криком. У меня волосы от её вопля дыбом встают.

— Олив! — выдыхаю в ужасе."

"Она страшно выгибается дугой и прекращает орать. Всхлипывает и оседает на пол.

Подхватываю девушку и волоку её в панорамный зал. Всё же пришлось здесь скрываться.

Касса трясётся как в лихорадке, стучит зубами и сжимает пальцами виски, что-то невнятное шепчет, я не разбираю её слов.

Прислоняю её к стене, а сама выхватываю из сумки шприц, заряженный обезболивающим и успокоительным.

Закатываю на её плече рукав и ввожу лекарства.

— Сейчас всё пройдёт… — произношу неуверенно.

Достаю следом сканер, но не успеваю его включить, как она говорит:

— Не надо меня сканировать…

— Боже Олив что произошло? Что это за приступ?

— Это… адмирал… — выдыхает она. Открывает полные слёз глаза и произносит едва слышно: — Я совсем чуть-чуть коснулась его сознания… Но он меня «наградил» такой огромной болью, что до сих пор голова по ощущениям вот-вот взорвётся.

— Я вколола тебе обезболивающее и успокоительное, — произношу я и глажу кассу по руке, даря поддержку и ощущая огромное чувство вины.

— Не поможет. Мне надо «слить» эти токсичные эмоции… — хрипит она и снова стонет, сжимает голову руками.

— Как это сделать? — трясу её за плечо.

— Ты можешь их забрать, но Ари, будет очень больно, — произносит она сквозь стиснутые зубы.

— Давай, — говорю уверенно, — «сливай».

Она кивает и определённо с огромной радостью спешит избавиться от тех «приятных» ощущений, что она получила от адмирала.

Что ж, по крайней мере, я узнаю, как чувствует себя адмирал и, что конкретно он испытывает.

Олив хватает меня за руки, кривится и через боль едва говорит:

— Смотри мне в глаза, Ари…

Я смотрю в большие чёрные глаза кассы… Первое мгновение ничего не происходит, а затем…

Моё тело от макушки до самых пят прошивает такая дикая боль, будто разряд минимум в две тысячи вольт проходит через меня.