Драконовы меры (СИ)

Ноги потеряли ощущение опоры, касания земли. Я действительно парила в воздухе на расстоянии ладони над мхами и переплетением ветвей.

Малиаз отстранился с тихим стоном, и покачнулся. Дракон едва устоял на ногах, а на его щеках проступили чешуйки. Глаза сияли в темноте не хуже, чем черепа на крыше ведьминого дома.

— Вот это я понимаю, подходящая невеста, — хмыкнул Хейзед, скосив глаза на друга. — Ты бы поосторожнее, иначе придется новое поместье встраивать. С такой силой, как бы тебе там стены не посносило в брачную ночь.

— Это место такое, — сипло, чуть пошатываясь, ответил Малиаз. На его губах играла такая улыбка, что не будь это мой дракон, могла бы и испугаться.

Со стороны Владыки донеслось недовольное фырканье.

— Не всем так везет, — едва слышно буркнул он, отворачиваясь.

— Сам виноват, — не осталась в стороне Ясена. И подошла к двери, обратившись уже ко мне. — Я не знаю, как ее открыть, но думаю, ты сама сможешь разобраться. Никто из нас ее коснуться не может.

— А вдруг со временем что-то поменялось, — предположил Вадлер и подойдя, осторожно, кончиками пальцев, коснулся переплетений узора на двери.

— От нас она и закрыта, — строго произнесла Ясена, явно не одобряя подобной беспечности.

— Но проверить не мешало, — пытаясь выравнять дыхание, растянул губы инквизитор.

— Инг, будь осторожна, — по тону Малиаза я поняла: он бы предпочел, чтобы я ее вовсе не касалась, будь такая возможность.

— Тогда я ничего не буду делать, — пообещала, понимая, что слово придется нарушить. Я должна была открыть эту дверь. И дело уже было не в спасении мира или еще чего-то высокого. Это нужно было сделать. Мне. Сейчас. И никак иначе.

А затем взгляд зацепился за более светлый кусок камня. Одна линия на узоре была словно вырвана или чем-то выбита примерно на уровне груди.

— Вот. Жезл. Они взяли кусок отсюда, — тихо, сама себе проговорила я, и шагнула к двери, чувствуя, как с обеих сторон пристраиваются мои коты, а на расстоянии локтя держится Малиаз.

Камень был прохладным и шершавым, с мелкими ямками, словно выбитыми многолетними дождями. Ни боли, ни какого-то покалывания. Только холод камня под ладонями.