Дракон под маринадом

Просто не сможет, нет на острове Шикли бань, это баловство северной части империи, всем это известно!

— Ну и что ты сейчас думаешь насчёт приезда великого и ужасного принца? — насмешливо поинтересовался у меня Томмасо через пару часов, когда мои руки уже ныли, а спина не разгибалась, потому что нас подняли в такую рань совсем не для того, чтобы мы приготовили для принца великолепный завтрак, а для того, чтобы мы в буквальном смысле этого слова отмыли для блеска каждый камешек в академии.

Выяснилось, что у его Высочества страшная аллергия на пыль и поэтому в академии всё должно сверкать для того, чтобы не доставлять его светлости неудобств, а поскольку узнали о таком вот только что, то и отмывать всё это придётся нам.

Особо смелые даже попытались, что-то возразить ректору насчёт того, что у дракона совершившего оборот, не может быть ни болезней ни аллергий, а все знают, что старший сын наследника совершил свой первый оборот около семи лет назад. Об этом на каждом углу рассуждали следующие три года после этого, даже я помнила это прекрасно, хотя и была на тот момент совсем ещё несмышлёной девочкой.

Но ректор так зыркнул на умников, что любое желание спорить просто отпало. Принц приедет и уедет, а вот с ректором всё ещё жить, и некоторым даже не один год.

— Чего молчишь? Уже получаешь удовольствие от его приезда? — удивительно, но Томмасо всё никак не мог успокоиться. По правде говоря, мня даже несколько смущало, то насколько негативно он настроен по отношению к принцу.

В самом деле, почему? Даже я не испытывала таких негативных эмоций к правящим драконам, хотя император казнил моего прадеда, лишил всю семью денег и сослал на Шикли без права возвращения на основной материк до конца времён и всё же, несмотря на это во мне не было и половины того яда, который сейчас буквально исходил от моего шефа.

— Я думаю, тебе точно стоит от принца держаться подальше, как бы чего не случилось, — произнесла я с сомнением.

За эти две недели я уже успела узнать Томмасо достаточно хорошо, он был честным и открытым, очень хорошим человеком, но иногда им и в самом деле овладевала настоящая слепая ярость и тогда он еле сдерживал себя в руках. Конечно, всё дело было в огненной магии, всем известно, что её носители не сдержанны. Вот только от одной мысли о том, что мой шеф может сорваться и сказать, что-то оскорбительное мне становилось дурно до чёрных точек в глазах.