Дракон по обмену

 – призналась я, с интересом рассматривая девчонку.

Она грустно усмехнулась:

– Ничего удивительного, – бабуля не из тех, кто рассказывает про личную жизнь. К тому же, я жила в другой стране с мамой и отчимом. А недавно мама погибла, и я сразу поехала жить к бабуле.

– Только здесь узнала, что она … что ей недолго осталось. Она ведь всегда изображала, что счастлива, здорова и всем довольна. Не желала стать обузой мне или маме… – из синих глаз начали капать слезы. –  Теперь у меня вообще никого не осталось: отец до моего рождения исчез, словно и не было его, мама с бабушкой умерли одна за другой…

– А дедушка? – с волнением спросила я.

– Дедушка…? Про него ничего не известно, один портрет и остался, в гостиной висит.

– Дедушка, значит… – проговорила я и принялась вертеть в руках шкатулку, соображая, как ее открыть.

– Кровью капнуть надо, или слюной. – подсказала Генри, видя, что я никак не соображу. И пояснила: – Ведьминская шкатулка, заговорена на тебя.

Я вскинула на нее глаза:

– Так ты знала, что Генриетта…?

– Она перед смертью мне кое-что успела рассказать, но немного.

И добавила:

– Попробуй просто плюнуть на крышку, если не поможет, тогда придется кровью.

Не раздумывая, я от души поделилась со шкатулкой своей слюной, и крышка с сухим щелчком  откинулась, открыв белое бархатное нутро. На нем кулон в форме неправильного красного треугольника с синим камнем по центру. Под ним лежала записка.

Дрожащими руками я развернула ее и прочитала:

«Лиза, спасибо тебе за все.

У меня есть просьба – найди дракона по имени Зорвил Бран и отдай ему этот кулон. И если он еще помнит меня, сообщи, что на Земле у него есть внучка.

Береги себя, Лиза, и всегда слушай сердце.

PS: Камень в центре кулона особенный – не нажимай на него, если не хочешь очутиться очень далеко от Земли…»

Свернув записку, я осторожно достала кулон, подержала его в ладони и повесила на шею:

– Твоя бабушка попросила передать это твоему деду.

– Он что, жив? – напряженным голосом спросила девушка.

– Жив, и по-прежнему любит твою бабушку. Любит и надеется, что она вернется к нему.

– Уже не вернется… – эхом прозвучал ее расстроенные голос.

– Мне пора.