Дракон по обмену

Родерик рассмеялся, не выпуская меня из рук, повернулся и пошел к берегу. Чтобы мои ноги не болтались по воде, я обхватила ими бедра Родерика и скрестила щиколотки.

Конечно, очень неприлично, я бы сказала бесстыдно и развратно. Да только Сторвилл даже не дрогнул – как пер тараном к берегу, так и продолжал идти, каменный монстр.

Только когда из воды показалась уже половина абсолютно голой меня, я все-таки зашипела:

– Отпусти, я же раздета!

– Ну и что, я тоже не одет. Совсем голый, если ты не заметила. – многозначительно добавил этот гад, и даже не замедлил движение.

"Да и правда, чего уж тут стесняться, если он меня как минимум до талии голышом видел, и даже трогал. И, кажется, ему понравилось, то, что он видел… И трогал…

Поэтому я еще крепче облепила его руками и ногами, как обезьянка пальму. Да так и приехала на теплый песочек, где уже раскинулось толстое пушистое покрывало, и, прикрытая чистой тряпицей, стояла большая пузатенькая корзина.

Родерик поставил меня на ноги и прикрыв глаза, будто ему было тяжело смотреть в мою сторону, попросил:

– Оденься, моя Лиззи, иначе я за себя не ручаюсь.

Я хихикнула и решила поторговаться:

– Ладно, оденусь, но с условием, что после еды ты мне покажешь своего дракона. И покатаешь!

А то мне скоро домой возвращаться из магического мира, а на драконе еще не летала. Непорядок. Как я буду Ваське после этого в глаза смотреть?

Вспомнив, что мне надо возвращаться, я украдкой смахнула слезу.

Натягивая нижнюю сорочку, я бесстыже скользила взглядом по его телу.

Столько мышц я видела только на фото каких-нибудь бодибилдеров, сутками напролет качающихся в залах. Только все они выглядели как-то неестественно.

А тут все такое…натуральное, настоящее. Только протяни руку и можно коснуться.

Я вздохнула, и прикрыла глаза – как жаль, что все это богатство не мое. А когда открыла, Родерик стоял ко мне лицом и протянув руку, смахивал слезинки с моих щек.

– Лиззи, почему ты так упряма, и не хочешь признать то, что чувствуешь ко мне? – мягкий голос обволакивал, лишая всякой воли к сопротивлению.