По осколкам

И мне кажется, я сейчас разрыдаюсь тут, бл*ть…

— Привет, малышка… — шепчу я, заглядывая ей в глаза. — Я — папка твой.

Заинтересованно крутит пуговицу на моей рубашке.

— Алиса… — зову я ее. — Лисёнок…

Поднимает свои любопытные глазки-пульки.

Целую в переносицу, получая слегка ладошкой по щеке.

В маму… — ухмыляюсь я ей, целуя пухленькую ладонь.

— Я — папа. Скажи — «па-па».

— Па-па-па-па… — улыбается она, сверкая двумя белыми зубками, как заяц.

— Папа! — киваю я ей, млея от трепета в груди. — Твой папа. Я тебя очень люблю.

И снова закрываю глаза, вдыхая поглубже ее запах и стараясь заполнить им легкие, чтобы немножечко унести с собой.

— Ох, Егор… — вздыхает тетя Люда по-матерински. — Бедный ты мальчик. Натворил дел.

Внизу хлопает дверь подъезда.

И мы все вздрагиваем. Тетя Люда испуганно тянет руки за Алисой. Поспешно еще раз целую темные волосики и быстро отдаю. Алиса прихватывает пальчиками мой паспорт из нагрудного кармана.

— Тихо… тихо… — с улыбкой вытягиваю его я обратно, поднимая глаза на расстроенную соседку.

Отворачиваюсь.

Дверь за моей спиной тихо закрывается.

Сердце колотится так, словно я украл несколько миллионов, не меньше! И сейчас меня спалят.

Но это не Дина. Это сосед сверху. Пожимаем друг другу руки.

— Так и не открывает? — бросает он взгляд на Динину дверь.

Весь подъезд бы свидетелем тогда моих нескончаемых посиделок…

Пожимаю плечами. Добровольно — нет.

— Где был-то?

— В аду…

— Нормально там жарят, — ухмыляется он. — Загар зачетный.

— Мхм…

— Кент какой-то у твоей появился, — прищуривается он.

— Чего? — каменеют мои плечи.

— На белой хонде.

— А… — выдыхаю я. — Это друг мой. Я попросил его… помочь немного ей.

— М… Показалось значит.

— Чего показалось-то?

— Что зачастил.

Переваривая сказанное иду вниз. Набираю Пашку.

— Привет, Уваров.

— Привет, Арс!

— Паш, а ты у Дины когда был последний раз?

— Не понял.

— Когда. Ты. Был. У. Дины.

Чуть раздражаясь медленно выделяю я каждое слово.

— Тогда… — растеряно. — Когда ты позвонил мне.

— Точно? — вообще Пашка врать никогда не умел и не пытался.

— А что случилось?

— А… Извини, братишка. Загоняюсь. Когда любишь женщину, начинаешь загоняться, что все вокруг к ней также неравнодушны.

— Арс… — тяжело вздыхает Пашка.

Вижу, как Дина выходит из такси.

— Перезвоню! — скидываю я вызов.

Пошатнувшись и неловко взмахнув руками, замирает возле такси.

Шпильки, коктейльное платье… волосы собраны наверх. Несколько волнистых прядей вдоль лица.