По осколкам

В этом, на самом деле, я совершенно не уверен. Но по-другому сказать язык у меня не поворачивается. Арс сказал — завязал. И я ему верю.

— Да?.. — доверчиво смотрит она мне в глаза. — А Костя вот…

Вздыхает.

— Что — Костя?

— Да нет, ничего. Переживает за него Костя. Тоже хороший мальчик, хоть и сиротой рос. Один мой бандит.

Она забирает у меня пакет.

— Ты поедешь к ним, говоришь?

— Поеду.

— Передай Косте… — достает она черный зонт из сумки. — Заходил в гости как-то, оставил. Вот мимо его дома шла, думала отдать, а машины его нет.

Забираю маленький складной зонт.

— И что часто Костик к Вам забегает?

— Да был пару раз. Как Егор уехал, я просила его, чтобы поговорил с Диной на счет внучки. Чтобы я могла видеться с ней. Дверь она не открывала, телефон перестала брать.

— Почему?

— А потому что я же пыталась ей объяснить, что она дура. И натерпится еще без мужика! Я же по себе, Паша, знаю… Пару раз съездила к ней. Не увиделись.

— И что? Поговорил с ней Костя?

— Отказала.

— Как? — застываю я. — Почему?…

— Да… — машет она рукой.

— Ясно.

Прощаюсь, разворачиваюсь к дому Костика.

Иду медленным шагом, переваривая всю эту информацию.

Вроде бы ничего критичного. Но осадок какой-то странный.

У подъезда машины Кости действительно нет. Но я вижу ее припаркованной у соседнего дома.

Зайти, отдать? — смотрю я на зонт.

Смотрю на часы. Девятый. Костя встает рано. Прохожу мимо его окон на первом этаже, слышу негромкую музыку. Забегу.

Нажимаю на звонок домофона.

— Кто? — раздается сонный Костин голос."

"— Свои! Это я, Уваров. Открывай.

В Костиной двушке не поменялось вообще ничего! И у меня дежавю… Словно мне опять пятнадцать, и я первый раз пришел к нему в гости. Мы тусовались здесь по юношеству. Мать у него умерла, он жил один. Деньгами помогали родственники какие-то.

Все старое кроме дивана и плазмы. Остальное аля СССР. Такая утрированно холостяцкая берлога из прошлого века.

— Чай будешь?

— Давай. А ты чего ремонт не замутишь? Старое всё… — веду я по обоям пальцем.

— А пусть, — машет он рукой. — Я ее продаю. В новой уже буду делать. Посиди, я в душ на пять минут.

Он включает мне большую плазму, которая смотрится здесь, как седло от хёндай на осле.

Брожу по квартире с кружкой чая. Хоть все и ветхое здесь, вокруг не пылинки. Чисто. Прибрано. Вещи не валяются. На стенах картины маслом. Разглядываю…

Толкаю дверь спальни, мне интересно одним глазком взглянуть на место, где я стал мужчиной.