По осколкам

Свет гаснет… и только полоска света из кухни вдоль ее спины… Она стягивает футболку, я вижу ее точенные словно фарфоровые лопатки… знакомым движением ведет плечами… взмахивая копной волос, она откидывает футболку в сторону.

— Дин?…

Поворачивает голову, я вижу ее профиль в сумраке.

— Арсенин растерялся? — пренебрежительно.

Медленно подхожу, нерешительно обнимая ее за талию. Прижимаюсь губами к обнаженному плечу и, улетая от ощущений, закрываю глаза. Меня трясет от переизбытка чувств. Надо признаться, я вообще не готов… «Арсенин растерялся», да.

— До утра стоять будем?

Окей…

Разворачиваю ее к себе, прикасаясь к ее губам своими.

— Не хочу твои губы, — сжимает она свои.

— А чего хочешь? — хриплю я.

Пи**ец, как это больно всё!!

— Тело хочу.

Моё тело, в отличие от меня не растеряно. И уже давно готово к бою, после ее первого касания еще там, на кухне.

Чувствую, как ее ладони скользят под мою футболку, описывая рельеф пресса. Задирает ткань выше, я поднимаю руки, помогая ей стянуть с меня одежду.

Надо было пить этот чертов коньяк!

Перехватываю ее за шею, впиваясь не в губы, а в чувствительное место за ушком. А ее зубки впиваются в мою трапецию у основания шеи. Она обожала моё тело… И сейчас я вспоминаю об этом по тому, как она жадно вдавливается ноготками, скользя пальцами по рельефу.

Мои руки сползают по ее спине, сжимая попку. Впечатываю в себя, слыша, как сбивается ее дыхание. Тяну вниз домашние мягкие шортики вместе с трусиками. И опять торможу, пытаясь отдышаться ей в шею, от накатывающих болезненных спазмов, намешанных с легкими судорогами моего оголодавшего тела.

Дина перешагивает, через сползшее по длинным ногам белье, оставаясь полностью обнаженной.

— Минуту… — шепчу я.

И я сбегаю на кухню. Проораться и выпить этот чертов коньяк. Как-то же надо расслабиться!

Проораться я сейчас не могу себе позволить, и просто дышу поглубже между глотками спиртного, крепости которого не чувствую.

Возвращаюсь. Пытаюсь поймать её губы. Уворачивается.

— Я сказала — нет.

— Я люблю тебя…

— Если не замолчишь, пойдешь к черту отсюда! — ее голос срывается.

— Не могу я так… — шепчу я ей болезненно. — С тобой — не могу.