Принадлежать им

Так пахло от него, боже… Так умопомрачительно… Меня потом во сне этот запах преследовал, заставляя просыпаться с щемящим сердцем и слезами.

— В Питер для начала, — ответил Черный, — а потом посмотрим.

Мне было хорошо в его руках, спокойно. И тело все еще благодарно ныло во всех стратегически важных местах, но…

— У меня учеба.

— Да какая, к херам, учеба? — усмехнулся Черный, как мне показалось, снисходительно очень.

И я, нахмурившись, вывернулась из его рук, отошла в сторону так, чтоб видеть обоих братьев.

И Серого, стоящего у бара и разливающего по бокалам темный густой коньяк. Его спокойное лицо, холодный острый взгляд, чуть взъерошенные волосы. Сухой, по сравнению с братом, торс, но от этого не менее офигенный.

Они были хороши, братья Жнецы, палачи и маньяки для многих в этом мире. Для многих, но не для меня.

Уже нет.

Я смотрела, смотрела… И желала подчиниться.

Закрыть глаза и податься вперед, на сто процентов зная, что подхватят. Но надолго ли эта их готовность?

— Моя учеба.

Ответ прозвучал сухо.

И Черный неосознанно напрягся, плечи стали рельефней, мышцы жёстче. Тигр перед прыжком. Желтый взгляд, острые зрачки. Обманчиво мягкие лапы.

Серый поставил бокал на барную стойку. Он вообще не поменялся в лице. Но это понятно: питоны не меняются перед тем, как упасть все массой на свою жертву и сдавить ее в смертельных кольцах.

— И моя жизнь, — продолжила я, осознавая, что надо договаривать до конца. Четко и сразу. Нельзя размазываться. Ни к чему хорошему это не приведет с такими, как братья Жнецы. Уж это-то я сумела понять за все время нашего общения. — У меня есть своя жизнь, если вы не помните. И она была до нашего договора. И будет после.

— Вот как? Договор, значит? — усмехнулся Черный, и брови его чуть заметно дернулись в тщательно сдерживаемом гневе, — что там по договору?

— Три месяца, — ответила я, — или досрочное расторжение, если вы уезжаете раньше.

— А мы уезжаем… — Черный внимательно смотрел на меня, но с места не двигался.

И Серый тоже.

Замер за барной стойкой… Питон в охоте.

И я подумала в тот момент, что они меня просто не отпустят. Силой заставят. Что для них этот договор? Смешно же…

Они вообще непонятно, зачем разговаривают сейчас.

Могут же принудить.

Что я смогу сделать? Ничего.

В постели они — доминанты.