Драгун. Крест за Базарджик

Сколько бы ни было заготовлено и заложено на армейских складах корма лошадям, но его всё равно всегда не хватало. Вот и стремились полковые командиры создать хоть какой-то его запас. Для Тимофея же фуражирные выезды были делом привычным. Как правило, рано поутру выкатывались за городские ворота дюжины две подвод с правящими лошадьми нестроевыми чинами. На первой подводе рядом с возничим восседал провиантмейстер, помощник главного полкового интенданта или даже он сам. Вытянувшись на дороге, обоз ехал в то или иное селение для закупа, ну а делом Тимофея и драгун было обеспечить его охрану.

Не раз и не два уже занимался он этим на Кавказе, отбивал нападение персов, бывало, что и сам приходил на помощь фуражирам. Здесь пока нападений не случалось. Южнее Гирсово от Черновод к Кюстендже[12] тянулись древние Траяновы валы, которые соорудил в завоёванной Дакии римский император Марк Ульпий Нерва Траян. Вот как раз они-то и были негласным рубежом между русскими и османскими силами в северо-восточной Румелии. И те и другие старались взять эти валы под контроль, и даже бывало, сходились время от времени в сшибках, но далеко за них из опасения быть отрезанными от основных своих сил не заходили.

Двадцать пятого апреля провиантмейстер Кадилин Епифан Наумович закончил расчёт по фуражному и провиантскому закупу с селянами и махнул рукой возничему с передней телеги.

– Езжай, Потапка! Я на последней приглядывать за всем обозом буду!

– Но-о! Пошла! – Тот подстегнул лошадей, и нагруженная мешками повозка, подпрыгивая на ухабах, выкатилась за околицу.

Вслед за ней пошла вторая, третья, и вскоре все одиннадцать уже ехали по степному просёлку.

– Наумыч, я троих вперёд пущу, а с остальными будем рядом ехать! – крикнул, подъезжая к Кадилину, Гончаров.

– Смотри сам, Тимофей. – Тот махнул рукой. – Должны бы к обеду в крепость вернуться. Поспеем? Как сам думаешь?

– Думаю, должны. Так-то спозаранку ведь выезжали, а светового дня хорошо уже прибыло.

– Ну вот и я так же мыслю, – кивнул провиантмейстер, соглашаясь с прапорщиком.

 – Оно и правильно, что заночевали, чего в темноте было плестись, зато кони свежие, да и сами поспали.

– Кто-то поспал, а кто-то фураж всю ночь стерёг, – проворчал ехавший рядом с Тимофеем Блохин.

– Чего? – спросил, не расслышав его, Кадилин.

– Лёнька говорит, что вы похлопотать за него по штуцеру обещали, – ухмыльнувшись, произнёс Тимофей. – Свой-то он на Кавказе сдал, а сам к винтовальному стволу привык.