Драгун. Крест за Базарджик

– У таких людей, я полагаю, и чести нет, – перевернувшись на другой бок, пробормотал Гончаров. – Откуда же ей взяться у наполеоновских шпионов?

– А вы-то, господа, без дуэли, я смотрю, примирились? – насмешливо спросил Марков. – А ведь, как я слышал, тоже хотели стреляться?

– Так пятый день ведь вместе сидим, – ответил, улыбнувшись, саратовец. – Какая уж тут дуэль? Пьянка всему виной. Мы уже тут в камере подружиться успели. Теперь вот и самим смешно за ту склоку. И было бы с чего спорить! Что Сергея, что мой полк, оба они славные, и чего вот только сцепились, спрашивается?

– Это точно, Сашка, дурь пьяная всему виной, – согласился с ним поручик из Кабардинского полка.

 – Хорошо, что до горячего свару не довели, и правильно, что десять суток ареста каждому дали. Жаль вот только, карьеру теперь тяжелей будет строить. С пятном в послужном списке мне ещё лет пять, это уж это точно, придётся роту теперь ожидать. А может, и того больше.

– Да ладно, серьёзные баталии и штурмы будут, геройство в них проявим, а в полку убыль ротных командиров случится.

И никуда от нас наше капитанство не денется, – успокоил товарищ. – Ладно, братцы, уже поздно. Давайте и правда, что ли, спать ложиться? Я одну лампу задуваю?

– Задувай, – послышалось с нар.

Два дня драгун не беспокоили. Потом по одному сводили всё к тому же комендантскому майору, у которого каждый собственноручно изложил все обстоятельства дела.

– А вот с вами всё плохо, прапорщик, – заметил он, читая рапорт Тимофея.

 – А ведь так хорошо начинали. Выпуск из рекрутского депо с отличием, исправная служба в рядовых, а потом и в унтер-офицерах, ранения, награды, благодарности. Потом офицерский чин и личное дворянство. И всё это перечеркнуть одним разом.

– Да не одним это разом, вашвысокоблагородие, – произнёс с досадой Тимофей. – Я ведь уже докладывал про случай у Аракса.

– Ты это, Гончаров, меня не перебивай! – рявкнул, багровея, майор. – Забыл, как в солдатах во фрунт стоял и ножку на плацу тянул?! Я гляжу, быстро вознёсся! Так это дело поправимое! Эполеты с погон слетят, и я лично прослежу, чтобы тебя к самому строгому батальонному командиру определили!

– Виноват! – Тимофей, вскочив, застыл по стойке смирно.

– Конечно, виноват, – буркнул комендантский офицер и углубился в чтение. – Красиво пишешь, складно, – наконец сказал он, откладывая бумагу. – Потому, небось, и продвинулся в службе.