Драгун. Крест за Базарджик

Ты ведь умелый в этом деле, вон как тебя Яков Ильич нахваливал. И на Кавказе сколько меня выручал. Помоги с бумагами? Тут у меня вообще с ними полный завал, а я тебя и твоих фланкёров на весь месяц от караулов освобожу?

– Ну как любимому командиру не помочь, – тяжело вздохнув, произнёс Гончаров. – Я так понимаю, тут как раз на целый месяц всей писанины?

– Ну-у, где-то так, – подтвердил капитан. – Смотри сам, полк целый год ведь в походе был. Тут и по квартирмейстерской, и по интендантской части нужно отчитываться, а ещё и запросы обо всех потребностях подать.

Вахмистр Гуреев тебе в помощь, он хоть в науках не силён, зато наизусть всё эскадронное имущество помнит. Вот, держи. – И вручил большой кожаный баул. – Филькино хозяйство, тут и чистая бумага, и чернила с перьями, и весь эскадронный учёт. Васька! – крикнул он денщика. – Поди сюда! Завтра же с утра чтобы на базар сбегал и свечей с лампадным маслом поболее прикупил. Потом это к Тимофею Ивановичу занесёшь.

– Слушаюсь, вашбродь. А сколько всего надо?

– Да бери побольше, рубля на три, – ответил тот.

 – Господин прапорщик за Филимона всю работу согласился сделать, а ты сам, небось, помнишь, сколько он свечей жёг и чернил тратил.

– Вот ведь, хоть не заходи к Сергеевичу, – ворчал под нос, топая к себе, Гончаров. – Всё время чем-нибудь да озадачит. Думал, отдохну, книги новые куплю, почитаю, пока непогода, а тут нате вам, пожалуйста – на целый месяц писанины.

На улице было темно, если где в Яссах и светили масляные фонари, то только у Княжеского дворца, да ещё горели кое-где караульные костры, всё остальное пространство в городе утопало в темноте и грязи.

Оббив и очистив сапоги, Тимофей зашёл в дом.

– Вашбродь, в загороженный угол заходите, – прошептал, привстав со своей скамьи, Клушин. – Мундир на табурет скидывайте, он рядом стоит, я потом всё поправлю.

– Так в углу же хозяйка спит? – огорошенно спросил Тимофей.

– Да нет, она к детям на печку перешла, – ответил Степанович. – А вам там, у себя, всё чистое постелила.

– Вот ведь неудобно-то как, – прошептал Гончаров и, задев ногой табурет, загремел.

 – Блин! Ну как слон, извиняюсь. Нужно точно лампадку зажжённой держать, а то я тут всё переколочу.

«Сколько же месяцев я не спал в настоящей постели, – думал Тимофей, вытянув на своём ложе ноги. – И неважно, что этот расправленный на сундуке матрас – сенник, а не кровать с периной. В кроватях в этом времени спит только лишь высший свет, графья с баронами, ну или, на худой конец, помещики в своих имениях.