Драгун. Крест за Базарджик

Пехотные полки вставали в пятистах шагах от валов и крепостных стен, создавая осадную линию, а со стороны левого берега подошла русская Дунайская флотилия, перекрывая доступ в порт по реке. Драгунам позволили спешиться, и они стояли у главной дороги.

Заняв позицию, Сен-При послал в Свиштов парламентёра с требованием о сдаче города. Селим-паша, командующий гарнизоном, отвечал, что такая сильная и грозная крепость, как Свиштов, не сдастся без крайнего принуждения и русские будут не рады, познав всю тяжесть осадной войны.

– Бам! Бам! Бам! – громыхнули на холме пушки, им ответили с крепостных стен.

– Ого, похоже, не хотят турки сдаваться, – заметил, вслушиваясь в канонаду, Блохин. – Вон как бодро нашим отвечают.

– А вы чего их по голосам, эти пушки различаете? – уважительно глядя на унтер-офицера, произнёс Утехин. – По мне, так у них у всех баханье одинаковое.

– Леонид у нас слухач знатный, – ухмыльнувшись, проговорил стоявший рядом Чанов.

– Да я не это самое… – вжав голову в плечи, промямлил молодой драгун.

– Пушки тоже свой голос, как и ружья, Митяй, имеют, – произнёс солидно Блохин. – Вот когда штуцер или фузея стреляют, есть разница?

– Конечно. У штуцера эдак сухо – бум, а у фузеи, у неё басовито – ба-ах!

– Во-во, бум – бах, – ухмыльнувшись, повторил Лёнька. – Вот так же и у пушек. Потому как это такое же оружие огненного боя, только, конечно, побольше.

– Полк, седлай коней! – разнеслась команда. – Правое плечо вперёд! Аллюр шагом марш!

Кавалерия отошла от дороги и разбила временный лагерь у небольшой речки в паре вёрст от холмов. Вскоре запылали костры. Казаки и драгуны поили и обихаживали коней, готовили свой нехитрый ужин. Фланкёры, воспользовавшись затишьем, плавили на огне свинец в особых посудинах и заливали его в пулелейки.

– Командирский сбор! – трубил штаб-трубач. По этому сигналу все офицеры от эскадронных командиров и выше поспешили к разбитому в центре лагеря штабному шатру. Прошло около часа, и они вернулись в свои подразделения с новостями.