Драгун. Крест за Базарджик

Всё спокойно, значит, посылаешь гонца к нам, мы в двух-трёх сотнях шагов позади будем держаться. На месте, в лагере, остаются Клушин и Мурин. Вы ждёте нас и караулите вьюки. Как только мы подскочили, тут же их торочим на лошадей и сразу отъезжаем.

Головной дозор ушёл в ночь, а через несколько минут вслед за ним тронулся и весь отряд. Сведя коней по лесу, оседлали их у дороги и дальше уже двигались верхом. Держались настороже, в руках у всех были мушкеты. Земля на многие вёрсты была чужая, недооценивать турок было нельзя, с любой стороны мог выскочить их разъезд.

– Сова кричит, вашбродь, – подъехав ближе, произнёс Блохин. – Вот опять.

– Всем стой! – приглушённо скомандовал Гончаров.

Действительно, с той стороны, куда они сейчас направлялись, донеслось еле слышное угуканье.

– Отвечай. – Прапорщик толкнул Лёньку локтем.

Точно такой же крик совы полетел по окрестностям."

"Минуты через три раздался глухой топот копыт.

– Свои! – Тимофей опустил ствол ружья.

– Тихо всё, ваше благородие, – доложился подскакавший драгун.

 – Из пятёрки Смирнова Гришку Казакова встретили, говорит, передайте господину прапорщику – спокойно всё вокруг.

– Поехали. – Гончаров махнул рукой.

Через несколько минут отряд был у того поворота, где и должна была произойти встреча с разведчиками. Дальше на конях ехать было нельзя, и все спешились.

– С дороги сведите, – распорядился командир. – И держите под седлом, подпругу не ослаблять, чтобы, если что, сразу вскочить можно было.

С северной стороны на дороге мелькнули тени, и на них тут же нацелились десятка два ружей.

– Свои, вашбродь! – донёсся знакомый голос. – Я это, Смирнов. Не стрельните!

– Опустить оружие! – скомандовал Тимофей. – Признали тебя, Марк, подходи. Рассказывай, как тут у вас, что разглядели? За дорогой мы и сами смотрели, ты по крепости и по переправе главное и поподробней.

– Так, понятно. Переправа паромная, между берегами толстенный канат натянут, вот по нему и ходит эдакое, то ли судно, то ли плот.

Большая такая дура. Небось, телег десять зараз возьмёт или с полсотни всадников. Баранов переправляли под вечер, так всё стадо на неё согнали, стояли, кучковались там. Теперь по караулам на берегу. На нашем полтора десятка человек, при своём командире. Простые воины в войлочных колпаках, а у этого тюрбан на башке. Важный такой, днём всё ходил и покрикивал на всех, потом баранины нажрался и спать завалился в шатре.