Драгун. Крест за Базарджик

– Да-а, карта, конечно, дрянная, – достав из полевой сумки срисованную схему местности, произнёс с досадой Тимофей. – Где и какое тут расстояние, вообще непонятно. Придётся своими ножками всё мерить. Командирам отделений – располагаем людей пока здесь, на обратном скате холма. – Он махнул рукой в сторону заката. – Наблюдение за дорогой ведёт пятёрка Ярыгина, всем остальным отдыхать, ночью будет не до сна.

Солнце коснулось своим краем дальних холмов, и всё вокруг начало погружаться во тьму. Драгуны спали на попонах.

– Макар, тоже слезай, – позвал он товарища. – Толку-то теперь там куковать. Пойду я Степаныча разбужу и Семёна у коней проверю.

Прошло ещё немного времени, и Клушин осторожно потряс Гончарова за плечо.

– Ваше благородие, разбудить просили.

Сонный Тимофей, растерев лицо, поднялся на ноги.

– Давно стемнело? – спросил он, оглядываясь.

– Да час точно уже, – ответил Клушин. – Я думал, конечно, оно бы вам ещё поспать можно, да Стёпка говорит, что поднимать пора.

– Пора, – согласился Тимофей и, поправив мундир, поспешил на вершину холма.

– С пяток телег только лишь по дороге прокатилось, вашбродь, – доложился Ярыгин. – И отряд сипахов проскакал в полсотни сабель. Ну и пешие протопали уже в самых сумерках, где-то десятка три.

– Негусто, – хмыкнул Тимофей. – При больших силах в крепости должно тут побойчее быть. Ладно, Степан, мы сейчас убываем к переправе, а твоей пятёрке стоянку караулить. Придём, потом и вас сменим.

Через час две дюжины всадников спустились с холма и, постояв немного на дороге, пошли в сторону крепости. Первой опять двигалась дозорная пятёрка Смирнова.

– Стой! – подняв вверх руку, вдруг воскликнул Марк. – У кого там стук пошёл?

– Похоже, обмотка с копыта слетела, – донёсся позади голос Казакова.

– Отстанешь тогда, Гришка, – распорядился старший. – С основным отрядом поедешь. Пошли, ребята. – И четыре тени двинулись дальше, только доносился глухой стук обёрнутых в куски звериных шкур копыт.

Уже за полночь отряд приблизился к паромной переправе через Варненскую протоку. С южной и северной её стороны пылали караульные костры и мелькали тени часовых.