Драгун. Крест за Базарджик

Турецкие канониры, не дожидаясь подхода русских на убойную дистанцию, повели загодя артиллерийский огонь.

– Волнуются турки! – крикнул, всматриваясь в даль, Блохин. – Зазря только порох жгут.

– Это они так себя ободряют, Лёня, – ответил Тимофей. – Ничего, сейчас наши им всыпят.

Дюжие артиллеристы, облепив полевые и полковые пушки, катили их, стараясь не отстать от пехоты. На высотах послышался рёв многих тысяч глоток, огромная толпа янычар вдруг ринулась с криками на центральное русское каре генерал-лейтенанта Левиза, неприятельская конница же попыталась его обойти и ударить в левый фланг.

Генерал-майор Войнов, видя угрозу, отдал приказ к атаке.

– Наступление россыпью! – выдували сигналы уланские, драгунские и казачьи трубачи. Четыре конных полка ринулись под трубные сигналы в атаку.

– Ура-а! – нёсся в сторону конной массы Тимофей. – Руби их, братцы! Круши!

Передовые байраки турок уже завязли в бою с развернувшимися пехотными батальонами, и в это время на сипахов обрушилась с фланга русская конница.

"

"Упор на стремена в верхней стойке, взмах рукой, резкий удар – и разрубленный турецкий всадник летит на землю. Янтарь ринулся вперёд, и Тимофей рассёк боковым шею ещё одного сипаха. Сабля встретила удар кривого клинка, и соперники, не успев завершить схватку, разъехались. Ещё удар от нового выскочившего из толпы турка. Ответный! Отбил. Тимофей вырвал левой рукой пистоль из ольстреди и, с трудом отведя боковой хлёст, выстрелил в резвого противника. Попал, не попал – непонятно, его оттеснил в сторону конь рванувшего вперёд Чанова.

«А-а!» – встречный удар по кривой сабле сипаха, и сразу же ответный хлёст по его открытой руке, а перед ним уже был новый вынырнувший из толчеи противник с копьём. Резкий уклон – и острое жало копейного наконечника пронеслось рядом с плечом. Сверкнувший клинок разрубил древко, а теперь прямой удар по голове хозяина! Рывок вперёд, удар, уклон, удар! Вокруг мелькали сотни тел животных и всадников, слышались крики, хрип, выстрелы и звон металла, а он рубил, рубил, рубил своей саблей. Словно пелена спала с глаз, впереди были лишь одни спины, турки, разворачивая своих коней, неслись прочь. Ещё рывок вслед – и остро заточенная сталь вошла в живую человеческую плоть, разрубая с хрустом хребет.

– Тихо-тихо, всё. – Тимофей потянул поводья, придерживая тяжело дышавшего коня. – Успокойся, успокойся, Янтарь. – Он потрепал ему уши и холку. – Всё-всё, конец, остынь.