Доверься мне

Волк внутри него, не слушая доводы рассудка, сметая все преграды, отбрасывая принципы, на которых еще минуту назад строилась его размеренная жизнь, громко зарычал «Моя!». Его зверь выбрал единственную. Но это было невозможно! И он никак не мог поверить происходящему. Она просто не могла быть его парой!

Перед тем как пригласить ее в стаю, они с Дрэйком разузнали все об Эмилии Райдер и были шокированы той информацией, которую получили. Врач от бога, она переезжала из стаи в стаю и помогла родиться многим щенкам, но, утратив способность оборачиваться, считалась неполноценной, чужой среди своих.

В досье, которое прислали Дрэйку, говорилось о том, что семья Эмилии была зверски убита ликанами, а девочка спаслась чудом. Но это не прошло для нее бесследно. Со временем оборотень, который взял девочку на свое попечение, заметил, что та не обращается, а после она сама призналась ему, что потеряла своего зверя. И данный факт поражал своей невероятностью. Для их расы такое невозможно! Ни одного зафиксированного случая подобного этому за все века! Зверь – это часть их самих.

Ян знал, что, несмотря на полученную информацию, Дрэйк без промедления позвонил Эмилии Райдер. Альфа был готов переступить через все, только бы помочь Мери, матери Яна, давно считая семью беты своей. Переживания в связи с беременностью Мери были у них общими, и ошеломляющий успех доктора Райдер заставил вожака настойчиво просить ее приехать к ним.

И вот уже месяц он сходил с ума от воздержания и злости на себя и на нее. Он знал, что Эмилия красива, но фотография, вложенная в досье, не отражала и сотой доли ее обаяния, не передавала излучаемой ею доброты, в ней не было того звериного магнетизма, который обрушился на него при личной встрече.

Мягкий овал лица, почти невинный, слегка отрешенный взгляд, губы, застывшие в полуулыбке, которая не коснулась глаз.

Светло-каштановые локоны, обрамляющие бледное, кажущееся изможденным лицо, не вызывали желания зарыться в них руками.

Настороженность и отстраненность делали ее неприступной. Да, позже он не раз признавался себе, что женщина на фотографии смогла бы его заинтересовать, если бы не холод, которым веяло от снимка. Он отталкивал, гасил весь мужской интерес, оставлял равнодушным.