Доверься мне

Чуть потертые, низко сидящие джинсы плотно обтягивали бедра, в джинсы была заправлена клетчатая рубашка, ткань которой слегка натягивалась, красиво обрисовывая мускулистую грудь, и, конечно же, светло-молочная ковбойская шляпа на голове. Эмилии так и хотелось облизнуться, и Ян знал об эффекте, который оказывает на нее. Потому что кроме блеска в девичьих глазах, по слабым ниточкам связи до него донеслись отголоски ее восхищения, смешанного с проснувшимся возбуждением."

"Но эти чувства не были односторонними.

Он оторвался от машины и сделал шаг вперед. А после, проведя пальцами по краю шляпы, озорно улыбнулся и одобряюще свистнул. Розовый румянец окрасил щеки девушки, и она, не сдержавшись, рассмеялась.

– Ну что, красотка, по коням?

Ян открыл дверцу, приглашая в салон.

– Ты невыносим, – выдохнула Эмили, залезая внутрь.

– Скажи об этом моей маме, – подмигнул в ответ бета.

Когда они покидали территорию стаи, направляясь в сторону города, девушка на самом деле не ожидала от этой поездки слишком многого. Да, появилась возможность развеяться, вырваться из сковывающих их пут, и не больше. Но в итоге время, проведенное вместе, оказалось настолько замечательным, что Эмили страшно не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

Первое, что они сделали, это скупились в аптеке-складе, пополнив запасы Эмили. А после направились в торгово-развлекательный комплекс. Они бродили по магазинам, выбирали друг другу одежду, шутили и смеялись, ели мороженое и любовались развлекательными уголками, созданными маркетологами для привлечения покупателей. Ян не замолкал ни на минуту, отпуская шальные шуточки и подкалывая Эмили. А еще умудрялся часто затаскивать девушку в укромные места и воровать сладкие поцелуи.

Эмили никогда не ощущала себя настолько легко и непринуждённо. Счастье отогрело ее искалеченную душу, и даже большое скопление народа совсем не раздражало. И, кажется, не только ее. Ян, будучи сильным оборотнем, должен был неуютно чувствовать себя среди такого скопления людей, но сколько бы она ни посматривала на него искоса, так ни разу и не уловила на его лице даже тени недовольства.