Дотла твоя

Я переворачиваюсь на другой бок и смотрю на Роуздейл. Расскажу – примет меня за сумасшедшую.

Незнакомец. Наши странные переписки. Его голый торс. Мои желания. Флирт. Думаю о таком еще рано говорить. Мне почему-то хочется скрыть эту часть жизни. Она становится чем-то личным. Моей одержимостью по тому, чье имя я даже не знаю. И кого никогда не видела в жизни, но до жути хочу встретить. Узнать о своем воздыхателе.

Который, кстати, так и не ответил на свой же вопрос. Знаешь, чем ты меня так зацепила, Стейс?

– Глупости.

Когда замечаю округлившиеся глаза подружки и осязаю витающий вопрос, который Мэд готовится озвучить, тут же прерываю ее:

– Таких в сети полно.

– Перешли мне?

– Нет.

– Рейвен, не будь такой козой! Пожалуйста! – молится девушка.

– При первой же встрече с Роном расскажу о твоей измене.

Беру на понт? Могу себе позволить. Я не готова делиться тем, что связывает меня с человеком, который за короткий срок заинтересовал меня собой.

– Торс – это не измена. Я же просто смотрю.

– На голое тело чужого мужчины.

– Ненавижу тебя!

– И тебе спокойной ночи, Роуздейл. С тебя на завтрак банановые панкейки.

Она молчит.

– Мэд? – зову я.

– Мечтаешь о бананах, Рейвен. Давай я познакомлю тебя с Кайдом. Тебе нужен мужчина. Определенно!

Я смеюсь, а Роуздейл уже не обращает на это никакого внимания. Мэд проваливается в сон и уже ничего не слышит. Меня смешат ее мысли. Как можно делать выводы по желанию съесть панкейки из фрукта? Чокнутая!

Вскоре и меня настигает обволакивающее желание закрыть глаза, расслабиться и проспать под теплым одеялом, на мягкой прохладной подушке до утра.

Из утопического блаженства вырывает сообщение:

«Глазами. Твои голубые – мой фетиш, Стейс»

Стейс. Меня никто и никогда так не называл.

Я прикрываю глаза, прячу в подушку счастливую улыбку и предчувствую начало чего-то нового в жизни. С мыслями о голом торсе, сообщениях этого психа-незнакомца и засыпаю.

А как еще можно назвать человека, сталкерящего меня?

Только психом! С нереально классным прессом.

Глава 7

Мы проснулись ближе к обеду. Позавтракали в тишине, потому что ни я, ни Мэд, ни Лиам не любим разговаривать в первые полчаса после пробуждения.

– В восемь у Линдси, не забыла?

– Нет. – Отвечаю Саре, зевая.

– Не выспались? Во сколько вы легли?

Другого объяснения вопросам папиной будущей жены, кроме как проснувшиеся материнские инстинкты, не нахожу.