Первая леди города, или Между двух берегов

 – Ненавижу богатых сучек, в этом все дело! Она еще в люльке качалась, когда я уже в армию пошел, потом в милицию, а теперь она на «Хаммере» рассекает, шуба у нее на десять моих зарплат потянет, и денег она до получки не сшибает, как я."

"«Блин, жертва совкового воспитания! Избить женщину, да еще не слишком здоровую, только за то, что у нее машина крутая и денег полно, – много ума не надо!» – подумала Марина, снова отключаясь.

Возле управы они вытряхнули ее из «уазика», оглядели критически, и капитан предупредил:

– Вякнешь кому – до утра не доживешь!

– Пошел ты! – Коваль потрогала разбитые губы.

Он схватил ее за капюшон шубы, подтянул к себе и перехватил рукой горло:

– Ты зря это сказала, сука уголовная! Я сегодня дежурю, готовься!

Но Марина от всей души надеялась, что ей не придется ночевать в управе, что Хохол и Петрович вытянут ее к вечеру.

В «обезьянник» Коваль не закрыли, сразу провели в кабинет Гордеенко, и тот ахнул, увидев ее, – при всей своей паскудности он был человек с понятием и не приветствовал подобных методов задержания.

– Кто это сделал? – грозно спросил он, оглядев капитана и лейтенантика, спрятавшегося за его спиной. – Я спросил – у кого хватило ума ударить женщину?

– Никто ее не бил, там скользко, а она хромая, не удержалась и ударилась о капот, – отчеканил капитан, как фразу из устава.

Полковник сунул в рот дужку очков, изучающе оглядел стоящую перед ним Марину. Он слишком хорошо знал, кто это, знал и еще много чего о ее жизни и роде занятий. Но сейчас ситуация выглядела очень некрасиво – двое здоровых лбов избили задержанную, а в том, что это было именно избиение, Гордеенко не сомневался, не первый день работал в органах.

– Что, поднималась и снова падала? А вы где были в это время? Помочь не могли? – Он перевел взгляд на милиционеров, и капитан огрызнулся:

– Она сопротивление оказала!

Гордеенко снова внимательно посмотрел на Марину, потом на мнущихся у двери капитана и лейтенанта.