Первая леди города, или Между двух берегов

 – На основании чего вы меня обыскиваете?

– У вас в машине граната, – став повежливее, сказал он.

– Я не думаю, что прокурору понравится текст вашей речи при обыске, господин старший лейтенант.

– Только грозить мне не надо, – уже не так борзо и уверенно отозвался тот. – Может, по-хорошему разойдемся?

– Денег хочешь? Надо было брать, когда давали! – отрезала Марина. – Что, звонить прокурору? – Она вынула из шубы мобильный и защелкала клавишами, отыскивая номер прокурора.

– Не надо, – перехватив ее руку, попросил старший лейтенант.

Марина рухнула на сиденье, застучав зубами от холода и высокой температуры. В экстремальной ситуации она всегда мобилизовывалась, открывая в себе скрытые возможности, но запала хватало ненадолго, Марина раскисла сразу же, как только опасность миновала. Хохол сел к ней, укутав снова в дубленку и куртку.

Проглотив очередной аспирин, Коваль забралась на сиденье с ногами и задремала, свернувшись клубком и положив голову на колени Хохла.

Что и требовалось доказать – любовь к поездкам с ветерком при открытых окнах вышла боком, да еще каким – очередная пневмония не заставила себя ждать, и Марина почти три недели прометалась дома в постели с высокой температурой и разрывающим грудь кашлем.

– Заколебал, спортсмен хренов! – пробурчал вошедший Хохол, поставив ей на колени поднос с едой – близился обед. – Такой стал деловитый, как и правда главный тренер!

– Чего ты взъелся? Мужик душой за дело болеет, в своей стихии находится, это ведь хорошо, – протянула Марина, поняв, что в очередной раз приезжал Марадона, которого Женька снова выгнал."

"– Что ж он тогда раньше-то в своей стихии не задержался, а? Когда рядовым футболистом грязь на газоне месил? Я тебе скажу – бабла захотелось, прибился к твоим, приподнялся немного, теперь можно и заново футболом увлечься, тем более – тренером поставили! – Хохол сунул Марине в руку ложку и пиалку с супом: – Давай, не сиди, остынет же!

– Ты чего такой возбужденный, а, Женька? – поинтересовалась она, помешивая ложкой суп, не в силах заставить себя съесть хоть немного.