Первая леди города, или Между двух берегов

 – …Твою мать! – пробормотал Женька, стукнув костяшками пальцев в стекло, но Марина не могла даже голову поднять от сиденья. – Слышь, командир, я дело предлагаю – косарь «зелени»…

Гаишник от соблазна удалился к своему «уазику», но настырный Женька увязался следом, продолжая что-то объяснять и оживленно жестикулировать.

Коваль понимала, что пора бы встать, выйти и вмешаться, но сил не было, тело стало чужим и ватным, голова раскалывалась от нестерпимой уже боли, ее знобило.

«Черт возьми, какой урод оставил в машине эту чертову гранату?»

Хорошо еще, что недавно приобретенную «муху» Марина запретила возить с собой, а то мальчики запросто могли затолкать ее под сиденье или просто небрежно кинуть в багажник.

Хохол тем временем пытался все же договориться с принципиальными и неподкупными гаишниками, но те уперлись рогами в землю и ни в какую не велись на его уговоры.

Тогда Женька пустил в ход последнее испытанное средство – драгоценную персону хозяйки.

– Начальник, – снова отвел он за локоть старшего, – там женщина в машине, мало что непростая, так еще больная – температура у нее, домой надо позарез. Давай не доводить до кичи, мигалку я сниму.

– Да? А гранату проглотишь? – поинтересовался гаишник. – Борзый ты какой! Что за баба там у тебя?

– Не груби, начальник! А то не знаешь, чей это джип! Коваль там.

– О, ну-ка, ну-ка, дай гляну! – обрадовался «гаец». – Столько слышал, а видеть не довелось!

– Начальник, это ж не цирк тебе! – встал стеной у дверки Хохол, но его отодвинули четыре ментовских руки, и в окошко, как в телевизор, уставились наглые гляделки бобиков. Марина подняла голову и ткнула пальцами в стекло как раз на уровне глаз старшего, и он отшатнулся:

– …твою мать, сука! Выходи давай!

Пришлось выйти, хотя ноги не держали, Коваль оперлась спиной о капот джипа, чтобы не упасть.

– Все, налюбовались? Могу сесть обратно?

– Ты еще рот открывать будешь? – с угрозой произнес «гаец».

– Если кто-то прикоснется ко мне хоть пальцем, я затею такой скандал, что земля под ногами гореть будет! – предупредила Коваль, глядя снизу в его красное от холода лицо.