Дорога к тебе

В случае чего, можно попытаться развести огонь…

«Я бы на это не очень рассчитывал» — поднял уродливую голову внутренний голос.

После месяца пути они, наверняка, представляли собой жалкое зрелище. Их родина Ханаан — воинственная страна, с которой Ор граничит на востоке. Мысли о доме вызывали у Айи ком в горле. Это суровая земля, где жизнь простого человека, особенно женщины, ничего не стоит. Пытаясь отвоевать выход в Холодное море, Ханаан на протяжении десятилетий воевал со своим северным соседом Капсикей.

Война то затихала, то вспыхивала вновь, никто уже и не помнил, с чего она началась. Все мужчины в Ханаане должны были выполнить воинскую повинности и отслужить в армии не менее семи лет. Женщинам также приходилось нелегко, поскольку они практически не имели прав.

Из — за постоянных нарушений мирных договорённостей ханаанцы прослыли кровожадным и вероломным народцем. Их предки поклонялись рогатому Богу Войны — владыке Баалу, который позже был объявлен национальным божеством.

Сейчас вся власть в стране принадлежала жрецам Рогатого Бога. Последняя королевская династия была сброшена еще до рождения Айи. Жрецам подчинялась армия, и им же доставалась вся добыча. Фактически, жреческая каста владела страной и распоряжалась жизнями её жителей. Атгарвал — так они называли себя. Их возможности были огромны и основаны на тайных знаниях. Они создали, так называемый, Совет Пяти Старейшин, который, по сути, и являлся верховной властью в Ханаане."

"Семья Айи жила недалеко от границы с Ором.

Новости из столицы доходили до них в таком искажённом виде, что они толком и не знали, кто входил в тот самый Совет Пяти. Зато, до них долетали слухи о том, что жреческие ритуалы сопровождались сладострастными оргиями, где жрецы в экстазе наносили себе порезы и раны. Они утверждали, что через эти ритуалы общаются напрямую с духами и самим Баалом. Айю передернуло от отвращения. Однажды она видела верховного жреца, который путешествовал мимо их города в сопровождении большого военного отряда. Это был лысый жилистый старик с ввалившимися щеками. На нем был белый балахон, закрывающий ноги и руки до кончиков пальцев. Даже сейчас от воспоминаний о нём по спине девушки пробежал холодок. Такого черного, бездушного взгляда она не видела никогда в жизни. Ей было в тот год лет семь, мать не могла успокоить ее несколько часов. Всю ночь её преследовал образ жреца, скалящегося в мерзкой гримасе.