Домовой

Дочка их сразу после института из дома сбежала, уехала по комсомольской путевке целину поднимать, так Зоя, едва только дверь за золовкой закрылась, сразу как-то ухитрилась ее из квартиры выписать. В домоуправлении, что ли, кого-то подмазала… А муж ее с горя спился. Ему, по-хорошему, алкоголя вообще было нельзя – больное сердце. А Зоя и покупала сама, и наливала, и подносила после каждого скандала, вот мол, давай выпьем за примирение… Ну и добилась своего. Схоронила его молодым еще совсем, сорока ему не исполнилось, и осталась одна в этой квартире.

Думала, заживет в свое удовольствие. Но не тут-то было!

– Ты не дал? – догадался я.

– Угу, – кивнул Бор. – Очень уж я разозлился тогда на нее!.. Да и жаль мне их было – профессорскую семью… Вот я и начал забавляться, как у нас, домовых, водится. Сперва просто бегал у нее за спиной, шумел в других комнатах, вещи ронял… Ну, а дальше – больше…

– И молодец! – одобрил я. – С такой стервой только так и надо было. И что же ты, прибил ее в итоге?

– Нет, ну зачем же, – поморщился домовой.

– Я же не душегуб какой-нибудь! Просто из квартиры выселил. Думал, новые жильцы будут лучше… Да куда там! Чем дальше – тем хуже и хуже. Один мужик пил как извозчик, жену колотил чем попало, сына, лет пять тогда мальчишке исполнилось, в кладовке запирал, один раз даже на всю ночь… Ну я и не выдержал. Он, мужик этот, полез как-то лампочку в люстре менять, а я взял, да и пнул со всей силы по стремянке… После них еще одна семья жила, тоже приезжая откуда-то из провинции. С ними дед старый, дряхлый совсем, ему уже даже вставать трудно было. Так они его каждым куском попрекали, вечно орали на него: «Когда ты уже сдохнешь!» При нем я еще сдерживался, а как они его в гроб вогнали, такое веселье им устроил – вылетели из квартиры, как угорелые! Тогда-то я и решил, что, похоже, в этом доме мне уготована роль ангела мести…

– Скажите на милость! – захихикал я. – Какой высокопарный штиль! «Ангел мести»!

– Ничего смешного тут нет, рыжий! – обиделся Бор. – Сначала я себе слово дал, что больше ни к кому привязываться не стану, чтобы потом не страдать.

А потом уже решил мстить.

– И кому же, позвольте поинтересоваться, вы, сударь, мстить изволите? – ерничал я.

– А всем, кто на это напрашивается! – отвечал он. – Кто мой дом разрушает! Кто приносит с собой в него не тепло и любовь, а всякую грязь – алчность, грубость, хищность, злость, бескультурье…

– И что ж получается, – вот прям все-все жильцы последних лет сплошь подлецы были? – уточнил я.