Домовой

У меня же папа известный дирижер был, может, слышали, Песнопевцев? В свое время гремел… И мама – первая скрипка… В общем, поступила я на оркестровый факультет, и все завертелось: концерты, театры, вечеринки, поклонники… Почему-то я была уверена, что Валя меня дождется. А он взял да и женился. На другой. Неплохая была женщина, мы с ней почти дружили… Умерла четыре года назад, – Раиса Ивановна снова потянулась к штофу. – Давайте с вами сейчас ее помянем.

– Спасибо, но… – Вика тихонько отодвинула в сторону свой бокал.

– Мне, пожалуй, уже хватит. Все-таки на работу завтра…

– Ой, а ведь верно! – запоздало спохватилась Раиса Ивановна. – Вам на работу, и небось ни свет, ни заря, часам к десяти, да? А я тут вас совсем заболтала! Вы уж простите великодушно. Так хочется иногда с кем-то поговорить по душам… А вы так хорошо умеете слушать… Ну все, все. Давайте укладываться."

"Часа через полтора я снова вернулся в ту комнату, чтобы проведать Вику. Спала она беспокойно, так и металась на антикварном, обитом плотным шелком, диване.

И я прекрасно понимал, почему. Помните, я, кажется, уже говорил вам, что мы, коты, видим многое из того, что недоступно людям? Так вот, одно из этого многого – это сны наших хозяев. Мы легко можем узнать, что вам грезится по ночам, – если, конечно, сами этого захотим.

А я хотел. И потому увидел, что Вике снится та самая, похожая на сову, старуха, что собирала картины и отчаянно сражалась с домовым, но под конец все-таки проиграла бой и сошла с ума.

Во сне похожая на привидение Вероника Арнольдовна, растрепанная, в ночной рубашке, стояла у самого дивана и, светя на Вику старинным фонарем со свечой внутри, делилась свои опытом:

– Чеснок его не берет! Чеснок против вампиров. А он – домовой. Его надо подлостью и коварством… как троянцы.

Вика испуганно вскрикнула… и проснулась.

Первым делом, сев на постели, она заглянула через открытую дверь в соседнюю комнату, где, освещенная луной, мирно спала ее дочка.

Потом Вика увидела меня, улыбнулась и приглашающе похлопала по дивану рядом с собой. Я не заставил себя долго упрашивать, запрыгнул, потерся об ее бок. Мы молча посидели некоторое время в обнимку, после чего Вика сказала:

– Знаешь, Кузя, что я думаю? Мы же в двадцать первом веке живем! И что же, я какого-то барабашку из собственной квартиры не вытравлю?!

Она потянулась за телефоном, взяла его в руки и показала мне.