Домовой

Планы у нее были грандиозные – стать актрисой. Недаром, живя у матери, Фима все годы блистала в школьной самодеятельности. Да и с внешностью ей повезло – рост высокий, фигура худощавая, стройная, лицо узкое, пальцы и лодыжки тонкие. Неизвестно, в кого такая уродилась, на родню деревенскую совсем непохожая. В неизвестного отца, должно быть.

Однако актриса из нее не получилась. Фиму отсеяли на первом же туре прослушиваний. «С таким говором только торговок на Привозе играть!» – поморщилась холеная старуха из приемной комиссии.

Однако возвращаться в родные края Фима не собиралась. Раз уж попала в столицу, значит, судьба.

Всех тех историй, что приключились с ней после приезда в Москву, хватило бы на целый телесериал, да, пожалуй, и не на один. Где только Фима не жила, как только не зарабатывала себе на хлеб… Успела и замуж сходить по великой, как тогда казалось, любви. Но великая любовь прошла очень быстро и принесла одни разочарования. И разводясь с мужем, Фима даже не думала о том, чтобы вернуть его с помощью ворожбы.

Ушел и ушел, скатертью дорога.

О том, что она беременна, Фима узнала уже после расставания. И тоже не стала долго раздумывать. Казалось бы: одинокая провинциалка, без крыши над головой, без специальности, без образования, без мужа – о каком ребенке может идти речь? Но Фима даже мысли об аборте не допускала. Это ж ее ребенок, ее кровиночка!.. Как можно не позволить ему появиться на свет? И Фима дала себе слово, что не только родит ребенка, но и сделает все, чтобы у него оказалась не такая мать, какая была у нее в свое время…

Так и родился Стасик, казавшийся ей самым красивым, самым чудесным младенцем на свете.

Чтобы обеспечить его всем необходимым, Фима крутилась, как могла, даже нянечкой в ясли пошла работать, чтобы всегда находиться при сыночке. Но оклад у нянечки копеечный, а хотелось, чтобы у Стасика всегда было все самое лучшее. И тут в один прекрасный день, точнее, в одну прекрасную ночь Фиме приснилась бабка.

«Чего ты ревешь, дура? – сердито спросила она.

– Зря, что ли, я тебя нашему фамильному ремеслу выучила? А деньги в жестяной коробке из-под леденцов зря, что ли, в огороде закопала? Для тебя ж коплены! Так не сиди сиднем, бери ноги в руки, езжай в деревню да вырой коробку, пока не поздно».

Фима проснулась в ту же минуту с ощущением, что бабка только что была здесь, в ее комнате. Оставалось только недоумевать, как она, Фима, вообще могла забыть о такой важной вещи, как бабкины деньги.