Дом на окраине

Меня затошнило, но скорее от нервов, чем от беременности. Гек, конечно, говорил, что хочет много детей. Но не уверена, что он хотел их так быстро.

— Кир, ты там долго? — Машка постучалась в дверь.

— Сейчас выйду. — Умылась холодной водой и вытерлась.

Выдохнула, открыла дверь. Вот только за дверью оказалась не Марья, а Корсаров собственной персоной. Он шагнул ко мне. Я попятилась. Он вошел в небольшую комнатку и закрыл за собой дверь. Молча забрал у меня из рук тест и посмотрел на него. Шумно выдохнул и зажмурился.

— Ген, я….

Договорить не успела, потому что мужчина просто смел меня, прижал к стене и принялся неистово целовать, между поцелуями шепча.

— Спасибо…, спасибо…, спасибо….

И что на это сказать? Только ответить на поцелуи. Я знала, что он плачет, чувствовала соленую влагу, попадавшую на язык. Я и сама плакала. Но от радости, что он не злится, что тоже хочет еще одного ребенка.

— Как ты узнал? — Спросила, когда мы немного отдышались и сейчас просто стояли в обнимку.

— Все твои звонки прослушиваются.

Не то, чтобы я была сильно удивлена. Раиса Георгиевна предупреждала меня, что я, скорее всего, под колпаком, как и все женщины Корсаровых.

***Баба Нюра внимательно наблюдала за Дарькой, ползущей задом наперед. Она впервые пришла к нам в гости.

— Вот и у тебя получилось Геннадию смысла в жизнь добавить. — Наконец, вынесла она свой вердикт.

Гена гонял по участку рабочих, которые за неделю должны были закончить капитальный теплый пристрой размером в две комнаты.

— Это скорее он мне смысла добавил. — Смущенно призналась.

Анна Николаевна только головой покачала.

— Мне-то сказки не рассказывай. У нас в роду сильные женщины всегда были. Ты бы справилась. А у него шансов мало было. Переломанная душа — это самое страшное, что с человеком случиться может. — Бабуля хитро прищурилась. — У меня три троюродных деда-близнеца было, так все себе жен маленьких, да крепких нашли. В те времена друг за дружку не подержишься, так и помереть недолго было.

***Я громко орала на Гека. Никогда на него так не кричала.

— Я — не инвалидка. Почему ты не позволяешь мне заниматься любимым делом?

— Я позволяю. — Оправдывался он. — Лечи своих кошечек-собачек. — Он махнул в сторону Пульки, которая спокойно лежала рядом с коляской.

— Я ветеринар! Моя работа — это лечить и коров, и лошадей. — Напомнила ему."

"— Но не медведей же!!! — Вскипел он.