Дом сестер

— Это расстроило тебя, не так ли?

— Ты знаешь, что между адвокатом и доверителем всегда возникают особые отношения. А если дела идут успешно, то при этом еще и появляется большое доверие… — Барбара задумалась. — Поначалу с Корнблюмом было очень тяжело. Он просто не хотел открываться. В нем были только страх и недоверие. Но в какой-то момент лед вдруг растаял. Даже не знаю, почему; может быть, он понял, что я действительно его единственный союзник и что смогу помочь ему только в том случае, если он будет со мной абсолютно честным… После этого открылись все шлюзы.

— Собственно говоря, в нем было именно то, что ты презираешь. Внешне — вполне приличный, респектабельный гражданин, за которым скрывается любитель утех, способный проводить свое свободное время в борделе… Ты, как правило, испытываешь отвращение к таким людям.

— Да, это правда.

— В любом случае, — сказал Ральф, — тебе абсолютно не в чем себя упрекнуть. Ты сделала для него все, что могла. Ему был вынесен оправдательный приговор, большего он не мог требовать. Его разрушенный брак — это уже не твоя проблема.

— Я себя ни в чем не упрекаю. Меня просто это… потрясло.

Ральф задумчиво посмотрел на нее; как всегда, в его взгляде была та нежность, которая заставляла ее чувствовать свою вину.

— Наверняка, — ответил он.

Некоторое время они молчали, потом Барбара неожиданно спросила:

— Ты всегда был уверен в том, что постоянно будешь заниматься своей профессией?

— Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил Ральф.

— Ну, до выхода на пенсию. Будешь ли ты всегда до этого времени работать адвокатом.

— Я не учился ничему другому.

— Можно заниматься и тем, чему не учился.

— Ей-богу, не понимаю, к чему ты клонишь. — Он казался обеспокоенным. — Я имею в виду — именно ты. Для тебя ведь твоя профессия — это сама жизнь.