Дом сестер

В зеркале, висевшем над умывальной тумбой, она увидела, как побледнела.

— Никто не может от тебя этого потребовать, — настаивала она. — Ты уже сделал свой вклад в эту войну. Каждый понял бы…

— Я сам этого хочу. И мое решение неизменно.

Привычная бутылка виски и два бокала стояли наготове на подносе. Фрэнсис налила себе и выпила одним глотком. Ее руки слегка дрожали.

— Боже мой, — проговорила она тихо.

— Тебе лучше вернуться в Англию, — сказал Джон.

Она посмотрела на него. Он сидел в кровати. Его руки, которые только что обнимали ее, теперь расслабленно лежали на одеяле.

— В истории с тем парнем, — сказала она, — ты ничего не изменишь, даже если снова подставишь свою голову.

Резким движением Джон отбросил одеяло, встал и начал одеваться.

— Прекрати, — бросил он, — я не хочу больше ничего об этом слышать!

— Джон, я считаю…

— Я сказал, что не хочу ничего слышать! — Фыркнув, он обеими руками провел по еще влажным растрепанным волосам, приглаживая их.

— Твои вещи еще не высохли, — проговорила Фрэнсис. — Давай просушим их внизу, у камина. Потом ты еще выпьешь виски и…

— …и передумаю? Большое спасибо, Фрэнсис! Нет. Я ухожу, и плевать на мокрую одежду!

«И это только потому, что я упомянула этого парня», — подумала Фрэнсис.

Джон захлопнул за собой дверь, и на лестнице раздались его шаги.

Фрэнсис отставила бокал.

— Катись тогда! — крикнула она.

На следующий день она собрала свои чемоданы и поехала в Гавр, чтобы отправиться в Англию.

Декабрь 1916 года

Лондон встретил ее холодной, серой и унылой погодой. Такого привычного в декабре праздничного предрождественского настроения совсем не чувствовалось. Люди принесли уже слишком много жертв войне, чтобы радоваться предстоящим каникулам.

Среди населения росло недовольство. От патриотических настроений мало что осталось. Люди желали, чтобы наконец наступил мир, и правительству приходилось сдерживать мощный общественный протест. Оно призывало граждан отдать все силы для победы над противником и не позволить втянуть страну в соглашательский мирный договор. На перекрестках появлялись плакаты, призывавшие всех участвовать в войне.