Дом в Эльдафьорде

Терье по-прежнему был бледен и весь дрожал.

— Перед тем, как мы услышали шаги, ты сказал что-то. Ты сказал: «Вот мы и нашли это!» Ты не знаешь, кто это мог быть?

— Не знаю. Но я немного знаю об истории Эльдафьорда…

Терье хотел что-то спросить, но Сольвейг опередила его.

— Сюда пришли двое… — сказала она. — И один из них такой… огромный и страшный… О, Господи, что же нам делать?

Но Терье уже кое-что сделал: он просто удрал в свою комнату. Эскиль же, собрав все свое мужество, выглянул наружу. Двое? Двое человек?"

"И тут же у него вырвался долгий вздох облегчения.

— Ах, Сольвейг, это же мои родители! Мои родители! Они приехали сюда!

Они увидели у забора мальчишек, которые, очевидно, и привели сюда Хейке и Вингу.

— Терье, выходи! Это приехали мои родители! С большой осторожностью Терье выглянул из-за двери. Вид у него был агрессивный.

— Не твои ли родители так напугали нас там, наверху?

— Нет, нет, нет, — ответил Эскиль, открывая входную дверь. — Ты же видишь, они пришли снизу!

Он выскочил наружу, ошалев от радости, и обнял обоих сразу прямо у забора.

— Мама! Папа! Я думал, вы забыли обо мне!

— Ну и ну! — с удивлением произнес Хейке, видя своего сына плачущим; в последний раз он плакал, когда был совсем ребенком. — Ты хорошо знаешь, что мы не забыли тебя, наш дорогой мальчик, просто мы не получали от тебя никаких известий!

— Я написал вам несколько писем, — сказал Эскиль, вытирая слезы. Винга по-прежнему обнимала его, не в силах нарадоваться на сына.

— Мы получили сразу два письма, да и то совсем недавно, — сказала она.

— Нет, нет, не здесь. Значит, вы не получали моих писем? Этот жалкий тюремный надзиратель обещал отправить письма…

— Ты сидел в тюрьме? — хмуро произнес Хейке. — Человек из рода Людей Льда — в тюрьме? Мой сын?

— Я был невиновен, и меня выпустили.

— Слава Богу! Но твое последнее письмо… Оно кажется таким запутанным, Эскиль.

— Да. Все совершенно верно. Ах, если бы вы знали…

— Что с твоими руками? — озабоченно произнесла Винга. — Они перевязаны. Расскажи, что случилось!

— Но пойдемте же в дом! Я живу у Терье и Сольвейг. А вот и они. Поздоровайтесь…

Эскиль осекся. И он, и Винга испуганно уставились на Хейке.

Лицо Хейке побелело, как мел. Глаза, всегда бывшие желтого цвета, теперь стали почти черными от гнева.