Дом в Эльдафьорде

Потом повернулся к Сольвейг.

Она была совершенно без сил. Все еще продолжая рыдать, она невольно потянулась к Эскилю, ища у него утешения, — и это она, столько лет справлявшаяся в одиночку со своим отчаянием. Он осторожно прижал ее к себе, все еще кипя гневом. Он не видел вокруг себя ни стен, ни домотканных ковров, так оживлявших комнату Йолина.

Обнимая Сольвейг, он почувствовал, как его наполняет блаженное тепло. Он снова почувствовал себя сильным и мужественным. И ее хрупкое тело было таким податливым.

— Ты в самом деле возьмешь нас с собой, когда будешь уезжать? — прошептала она. — Тебе не придется возиться с нами, нам бы только найти, где жить, и хорошего врача. Я не могу здесь больше оставаться. Мы не можем здесь быть.

— Да, в самом деле.

— До твоего появления я считала, что у меня нет выбора. Кому мы нужны? И как мы могли бы отсюда выбраться? Я была так удручена этим, Эскиль, что не могла трезво рассуждать. Я не хочу причинять зло своему бедному мальчику, оставляя его жить в этом доме.

Не покидай нас, дорогой друг! Не ходи в этот проклятый дом, иначе с тобой произойдет то, что было с другими.

— Я буду осторожен. Я более сведущ во всем, чем остальные.

Говоря это, он думал, как Сольвейг улизнуть от Терье. Она должна уйти отсюда. Он по-прежнему обнимал ее, хотя в этом уже не было необходимости.

— Терье пришел в такую ярость только из-за этого лекарства? В таком случае он сам болен! Он просто опасен!

— Нет, не только из-за этого.

Ты же знаешь: в последнее время Йолин страдает рвотой. И Терье ненавистно то, что я без конца стираю белье.

— Мне показалось, что Терье сам не слишком опрятен. Его манеры за столом…

— Я знаю. Но ведь он же мужчина! Он считает, что будет выглядеть более мужественным, если будет вести себя за столом, как свинья. Но вокруг него все должно быть безупречно!

Осторожно высвободившись из его объятия, она отбросила со лба прядь волос усталым движением руки и сказала:

— Йолину стал мешать дневной свет…

Эскиль вздрогнул.

Состояние мальчика становилось критическим. Ему никогда не добраться до Гростенсхольма. Но если бы даже они сумели добраться туда, что тогда? Что бы его ожидало там?

— Сольвейг, я понимаю, тебе сейчас не до этого… Но наследство, принадлежащее тебе и мальчику… Если ты хочешь уехать отсюда, тебе понадобятся деньги.