Дом в Эльдафьорде

Он ведь был уже мужчиной!"

"Вдали трудился на поле Терье. Эскиль не представлял себе, как местные жители управлялись на своих крутых участках, а тем более, получали какой-то урожай на этой скудной почве, однако другого источника дохода у них не было. Если не считать рыбной ловли. И Терье, который сдавал жилье богатым горожанам, любившим свежий деревенский воздух.

В небе неподвижно висел жаворонок, заливаясь переливчатым пением. Как рано наступила весна в Вестланде! Дома, в Гростенсхольме, наверняка еще лежит снег.

Хотя, снег наверняка уже растаял, но травы еще нет.

Дома… У Эскиля защемило сердце. Он так страстно мечтал попасть домой, находясь долгие месяцы в тюрьме, что теперь просто не понимал, что же заставило его приехать в Эльдафьорд. Да, сюда привела его мечта детства. Но теперь-то он взрослый и имеет кое-какой жизненный опыт. Искать сокровища? О, господи!

Однако он был теперь здесь, так что ему оставалось только осуществить свои намерения. И ему придется потрудиться, поскольку уже целых сто лет велись поиски — и безрезультатно.

На что он, собственно, надеялся? На то, что он единственный, кто узнал о сокровищах господина Йолина? Что он единственный человек в Норвегии, желающий обогатиться? Найти клад и ничем не поплатиться за это, разве это не древнейшая мечта людей? Разве это не одно из самых примитивных стремлений?

Он постучал в дверь к Терье Йолинсону, и когда никто не ответил, он вошел. Незаметно проскользнув в свою спальню, он взял дорожную сумку.

Но когда он снова проходил через кухню, там стояла Сольвейг.

И снова его поразило исходящее от нее тепло. Лицо ее было слишком худым, чтобы его можно было назвать красивым, но что такое, собственно, красота? Он редко видел таких привлекательных женщин.

Она казалась усталой, измученной. Глаза ее были обведены темными кругами, в уголках рта пролегли морщины. Сколько бессонных ночей она провела?

«Они живут в грехе…»

«Мальчик одержим…».

Эскилю показалось, что остальные жители не слишком много общаются с этими людьми. Религиозный пиетизм расцвел махровым цветом в этой маленькой, забытой богом деревушке.

Она быстро подошла к нему. Взгляд ее выражал безнадежность.

— Ты не собираешься перебираться наверх, юноша? — спросила она.

— Собираюсь, — смущенно ответил он. — В том доме так красиво! Неописуемо красиво!

Беспомощно покачав головой, она с трудом подобрала нужные слова.