Дом в Эльдафьорде

— Ладно, если ты удовольствуешься жалкой каморкой, ты можешь переночевать здесь. А утром мы поищем для тебя что-нибудь получше. Еду ты тоже получишь, а руками твоими мы займемся!

— Спасибо.

Вскоре Эскиль улегся в постель в столь же опрятной, что и кухня, комнатушке. Он был сыт и доволен, ладони его были перевязаны — и он моментально заснул.

Посреди ночи он проснулся от долгого жалобного крика, выражавшего невыносимые страдания.

Сев на постели, он прислушался.

И он различил еле слышный, утешающий женский голос. Это кричал ребенок, и Эскиль содрогнулся от жалости, почувствовав, как к горлу подступает комок.

Как мог ребенок переносить такие страдания? Безутешные крики боли находили отклик в нем самом, словно это страдал он, и на глазах у него появились слезы сострадания.

Судя по всему, это был уже не грудной ребенок, голос у него был почти как у подростка. Женщина бормотала ласковые слова, пытаясь утешить его, но в голосе ее слышались отчаяние и безнадежность.

Открылась какая-то дверь, крики стали слышны громче.

И тут послышался сердитый мужской голос:

— Ты, что, не можешь заткнуть глотку этому чертову мальчишке? У нас в доме гость!

Женщина что-то тихо и смиренно ответила.

— Тысячу раз я уже говорил тебе, чтобы ты дала ему дозу — и он затихнет навек! — произнес грубый мужской голос. — К чему ему все эти мучения, ведь все равно он не выздоровеет!

Женщина испуганно зашикала на него.

— Он может услышать тебя, Терье!

— Ну и что? Уж не думаешь ли ты, что он когда-нибудь выздоровеет? Дверь снова захлопнулась.

Эскиль долго лежал без сна, прислушиваясь к жалобному крику ребенка, который становился все тише и тише, пока, наконец, не прекратился.

Господи, что же это такое? Бедный, бедный ребенок! И бедные родители! У Эскиля появилось естественное желание чем-то помочь им. В подобных случаях каждый думает, что именно он может чем-то помочь. Хотя дело совершенно безнадежно.

Когда в маленькое окошко стал пробиваться утренний свет, Эскиль встал и вышел.

Было очень рано, траву во дворе покрыла роса.

Он видел перед собой лишь малую часть двора, загроможденного сараями. Как бы там ни было, а Терье Йолинсон знал толк в хозяйстве. Все дышало если не благополучием, то, во всяком случае, усердием и деловитостью.

В соседнем дворе прокричал петух. Эскиль вошел в дом и снова лег.

Когда он проснулся, в доме уже вовсю шла работа. Он умылся, причесался, оделся.

Спустившись на кухню, он увидел там Терье. Он сидел за столом и подбирал с тарелки жир кусочком хлеба.