Дом в Эльдафьорде

— Я продам все это. Ради жизни Йолина я могу поступить так, не правда ли? И тогда у меня будут развязаны руки.

— Но на это уйдет много времени, — вставила Винга. — Мне кажется, твои соседи вред ли соберут в один день нужные средства, если надумают сделать покупку.

— Я уже думала об этом, — сказала Сольвейг. — Я могу поручить все ленсману из Сотена. Он человек надежный и пошлет мне деньги сразу же, как только состоится сделка.

— Прекрасно, — сказала Винга. — Мы уже слышали от Элиса, что многие в Эльдафьорде давно уже присматриваются к Йолинсборгу.

И теперь, когда там нет больше никаких привидений, интерес их к этому дому возрастет.

Сольвейг кивнула.

— Отец Ингер-Лизе уже приценивается к Йолинсборгу. И он в состоянии заплатить задаток, я в этом уверена.

Хейке покачал головой.

— Думаю, тебе лучше передать все это в руки ленсмана, чем связываться с каким-то одним покупателем. Я предлагаю сначала отправиться в Сотен, чтобы потом спокойно продолжать путь дальше. В Сотене у нас много дел.

Нужно уладить твои дела, Сольвейг. И я хочу подробнее ознакомиться с историей Эльдафьорда, которая имеется там у учителя. Может быть, нам навестить еще прежнего владельца Йолинсборга? Как ты думаешь, Сольвейг?

Она отпрянула назад.

— Йолина Йолинсона? Этого сумасшедшего? Да, можно навестить его, но я должна предупредить: те, что навещали его в последний раз, сказали, что он совершенно напрасно сидит там. Сама же я не видела его с тех пор, как его увезли туда.

Хейке серьезно смотрел на нее.

Лицо его в мерцающем свете свечи казалось совершенно гротескным.

— Ты хочешь сказать, что Йолин Йолинсон был посажен туда насильно? Что оба его брата решили присвоить себе его собственность.

Так же серьезно посмотрев на него, она сказала:

— Так оно и бывает. Нормальных людей сажают под замок, потому что кто-то позарился на их деньги. А Терье и Мадс вполне могли сделать такое — да смилостивится Бог над их душами, и не будем плохо говорить об умерших. Что же касается старшего брата, Йолина, то я могу сказать, что он был самым жадным из них.

Он был… — она осеклась, — … с ним было не все в порядке.

Хейке не стал ее выспрашивать дальше. Больше они ни о чем не говорили в этот вечер.

Сольвейг понадобилось два дня, чтобы упаковать вещи и сделать все самое необходимое. Ей было тяжело прощаться с домашними животными. Но, как бы она этого не хотела, она не могла везти их с собой через половину Норвегии, по воде и по суше.