Дом последней надежды

— Я могу убить тебя. Здесь не сон.

— Да.

— Ты не боишься?

Боюсь.

Я не глупа. Я понимаю, что моя затея — лишь авантюра, которая может обернуться печально, но… я не могу позволить, чтобы сюда пришел Урлак. Мужчин она точно не пощадит, а у меня есть шанс. Крохотный.

— Хорошо, я не люблю, когда лгут… знаешь, приходил один до тебя… он обещал помочь, а потом исчез… совсем.

— Его убили.

— Кто?

— Подозреваю, тот, кто боялся, что правда о торговле людьми выплывет. Но это было давно… очень давно.

— И все, кто был виновен, умерли? — уточнила Азами.

— Да.

— И мне некому мстить?

— Пожалуй, что да.

— А справедливость?

Я закрыла глаза. Что ответить? Справедливости не существует, ведь иначе не ушла бы Иоко, устав бороться с миром. А от Юкико не отказалась бы мать… и Мацухиро не осталась бы одна, и… Кэед… Араши нашла бы свое место в мире, а Шину не предала бы нас…

Или все-таки…

Я жива.

И они тоже.

Будем ли мы счастливы? Не знаю. Но у нас есть шанс, и глупо было бы его не использовать.

— Возьми, — я протянула рисовый колобок, на который уронила каплю из темного флакона.

Ее пальцы замирают.

Это не яд.

Это лишь дыхание бога.

— А если я не хочу… если… — Белые крылья фурисодэ раскрываются и удлиняются, превращаясь в туман, а в нем проступают лица.

Множество лиц.

Множество душ, связанных одной волей. Измученных, взывающих, и я слышу их шепот, который подобен грому в железной банке. Я чувствую их боль.

И надежду.

"— Если я просто тебя убью? — Она становится выше.

И сильнее.

И…

— Тогда я умру, а ты снова останешься наедине с ними…

Азами оглядывается. И лицо ее кривит обида.

— Нет… нет… не хочу… не…

Туман кипит, почти выходя из-под контроля. Еще немного, и тонкие поводки ее воли лопнут, а тогда…

Я выливаю содержимое флакона на ладонь и, поднеся к губам, дую… губы мои рождают ветер, а тот несет сизую мглу в туман. Ее становится больше и еще больше, она горька, как чувство вины, и обещает покой.

— Что ты творишь… — Азами поворачивается ко мне и вскидывает руки. Когти ее отрастают, а тело ломается, приобретая новые черты. — Я не хочу… так нечестно…

— Честно. Теперь не тебе их судить…

Туман рассеивается.

И сила ее уходит в землю, сквозь шелк платка и золото фальшивых монет. Он трещит над огнем, но тот слишком силен, чтобы просто погаснуть.