Дом последней надежды

Или колдуна, он сам вызвался, но я написала тьерингу. Зачем? И он пришел. И сказал:

— Чего тебе неймется, женщина?

А я ответила просто:

— Так надо.

И он не стал выспрашивать, уточнять, нельзя ли тот, дальний, храм заменить каким-нибудь другим, желательно поближе. Убеждать, что это глупо, тратить целый день на молитву. Он лишь покачал головой и сказал:

— Поесть пусть соберут, а то ж там ничего нет.

Он и повозку нашел.

И набросил на холодную скамью шкуру. А другой укрыл мои ноги. Он бы, дай ему волю, укутал бы меня целиком.

Это было… странно?

Пожалуй.

Мы не привыкли к такой заботе. Мы вообще к заботе не привыкли. Жили вот себе, жили… и как быть? Нет, тьеринг ничего не требовал, не настаивал и даже не намекал. Он просто держался рядом, приучая нас к своему присутствию. Необходимости.

А мы… мы были не против.

— Он сперва хотел в городе оставить. — Было тихо, и эта тишина, похоже, действовала на нервы не только мне. — Однако у вас там тесно… я так и сказал. А он тогда справил грамотку на какой-то там берег…

Меня кольнуло дурное предчувствие.

— Идзаёси? — это слово подсказала Иоко.

— Точно, — обрадовался тьеринг. — Земли там прилично… по весне, как просохнет, будем дом закладывать… и я свой поставлю. А хочешь, твой перевезу? Правда, дома у вас — плевком перешибить можно.

— Дурное место.

Некогда там стояло селение. Не такая вот деревушка, которую мы проехали, не заметив, но почти городок с торговой площадью и тремя судьями, наделенными правом решать споры. И людей там жило множество.

Нет, я не знаю, как и отчего. И Иоко не знает. Это было давно, еще до ее рождения, но… слухи остались. Берегом Идзаёси пугали детей, мол, прячется средь камней безликий демон-оно, шепчет голосом моря, зовет подойти поближе.

А сделаешь хоть шаг и провалишься в камни, или на части разорван будешь, или…

Множество вариантов, и не то чтобы Иоко во все эти сказки верила, но ведь был город. А потом пропал вместе с жителями, и не только люди исчезли, но и свиньи, и собаки, и даже куры…

Люди тогдашнего Наместника пытались выяснить, что же случилось, но…

Два десятка их, среди которых числилось три колдуна не из последних, а еще сборщик податей, чиновники всяких рангов, от младшего до того, которому дозволено обряжаться в шафрановые одежды и носить белый нефрит, тоже исчезли.

Они не оставались на ночь.

И охранялись двумя десятками солдат из личной гвардии Наместника.