Дом последней надежды

И лед этот рождается на кончиках смуглых пальцев. — А надо просто почувствовать. Поверить… она есть.

Есть.

Знаю.

Только… не получается. Снова. И я злюсь. Злость — разно цветные искры, из которых разгораются клубки пламени. Но оно упрямо держится во мне, не спеша переродиться в искру. И толстая свеча, что уже который день подряд стоит на медном подсвечнике, так и остается незажженной.

— Меньше мыслей. — Колдун закрывает глаза. — Не думай, а чувствуй… для женщины ты вообще как-то слишком много думаешь.

И это было отнюдь не комплиментом.

Как ни странно, но именно я первой ощутила перемену."

"Будто… камень в ледяную воду бросили, в ту, что уже начала сгущаться, стянутая незримыми нитями рождающегося льда, но еще не обрела настоящую крепость. И камень она проглотила легко, не породив при том тревожной волны.

Он ушел.

Исчез.

И все-таки… я вздрогнула.

Как-то…

— Что-то не то, — задумчиво произнес колдун, поднимаясь. Как у него получалось так? Вот сидел и вот уже плавно перетек на ноги. И обындевевший лист вспыхнул, а серые хлопья пепла подхватил ветер.

Камень — не камень.

Что-то иное, что увязло, пусть не в воде, но в ограде. И это иное не привыкло к препятствиям. Его ярость полыхала так ярко, что я вдруг увидела ее.

Его.

Зверя?

Пожалуй, или… нет, все-таки зверь, пусть и было в искореженной его фигуре что-то донельзя человекоподобное.

Кривой?

— Иди в дом, — велел колдун, обтирая руки о платье.

Сегодня он был в зеленом. И наверное, это что-то означало, в этом мире все что-то да символизирует, но…

Массивный костяк.

И мышцы, оплетшие его побегами старого винограда.

Мощные передние лапы. Спина горбом. И задние конечности гротескно коротки, удивительно, как тварь вовсе на них стоит. Вытянутая шея. И отсутствующая голова.

Правда, каким-то внутренним чутьем я осознавала, что отсутствие головы нисколько не помешает твари меня сожрать. Если, конечно, доберется… надеюсь, что не доберется. Она дергалась в паутине липких нитей, обрывая их. Но нити срастались вновь, сплетались, норовя обездвижить чужака, спеленать, заключить в кокон, а потом выпить…

И тварь ощутила.

Она издала глухой протяжный рык, от которого в небо поднялась стая черных птиц… а ведь их не было… недавно еще не было, но падальщики-тенгу чуют, где и когда можно подкрепиться.

Я, кажется, тоже закричала.

Или это была не я?

Я…

…была здесь.

И возле зверя, который, осознав, что пробраться сквозь паутину не выйдет, замер. Его тело напряглось, а из глотки вырвался глухой рокочущий звук.