Дом последней надежды

Имя его было известно далеко за пределами города… — Пальцы тонкие, бледные.

Ладони узкие, что для мужчины некрасиво.

Лицо слишком вытянуто.

Нос тонок.

— …и не было бы человека, который сказал бы о нем дурно… — Он подхватил тяжелую цепочку, на которой поднялась подвеска в виде совы. Янтарные глаза ее блеснули, словно живые. — И многие полагали, что уважаемый Нерайо, единственный сын и возлюбленный наследник, пойдет отцовскою тропой…

…и змея следом. Эта сделана столь искусно, что кажется почти живой.

— …однако время показало, что и доброе дерево дает дурные семена… на господина Нерайо жаловались, и не единожды, но всякий раз дело не удавалось довести до суда.

…вот только возвращает, полагаю, он вовсе не то, что брал.

Интересная схема.

В духе местных обычаев.

— В последний раз он… приобрел серебряную посуду… которая на проверку оказалась посеребренной.

…в силе которых я имела возможность убедиться. И следовательно, попасть к ним можно не только через прошение, но и заплатив?

Немало, полагаю, но…

Надо будет учесть.

— …с ним произошло несчастье…

Значит, нам сегодня повезло. Кажется, так думала не только я: Шину выдохнула, а Кэед, отложив вышивку, произнесла:

— Если господин скажет, что именно он ищет…"

"— Красоту. — Он вернул сову, а змею положил на ладонь.

— В подарок супруге? Дочери? Матушке?

Пожатие плечами.

А ведь прилавок почти полон. И неужели я ошиблась, решив, будто осенняя ярмарка — наш шанс? Разрешение стоило денег… материалы… товары, которые должны были пользоваться спросом, оказались никому не интересны.

— Просто.

Кэед молча вытащила из корзинки с нитками кусок шелка, который протянула Шину:

— Будь добра…

Белый шелк и серебряный лист, который еще удерживался на ветке. Та скорее угадывалась — всего-то пара стежков, — нежели была, и все-таки…

В этом кусочке не было смысла.

Слишком маленький, чтобы сойти даже за платок, он тем не менее зачаровывал…

— Надо же… подобное я видел только…

Кэед прижала палец к губам.

И готова поклясться, что глаза ее блеснули. А господин поклонился и спрятал вышивку в рукаве. А потом забрал змею. И вырезанную из кости лодку… и клинок, кажется, о котором долго беседовал с тьерингом. Кэед же, будто забыв о существовании его, вышивала.