Долина кукол

Не было никого, кто потом разрежет пленку и смонтирует самые лучшие куски. Никого и ничего – одни красноглазые чудовища, к которым она должна подстраиваться, да еще эти мелькающие карточки-шпаргалки со словами. Она потеряла их – не надо было закрывать глаза. Где же они? Она запнулась. Режиссер велел все равно продолжать… Господи, да где же карточки? А какая камера? Слева – да, горит красный глазок. Слава богу, песня кончилась. Боже мой, а теперь что? Что там написано на карточке? Ах да, представить Анну и изделие. О-о, слава богу, Анна уже что-то говорит – значит, у нее самой сейчас передышка.

– Не могу-у! – прокричала она. – Не могу я так! Не могу петь, когда нужно думать об отметках мелом, разных камерах и быстрых переодеваниях. Если я хочу закрыть глаза, значит, я должна их закрывать. Я так чувствую.

Кевин сидел за пультом. Вместе с режиссером он рванулся по проходу на сцену. Вдвоем они попытались успокоить ее.

– Ни за что не буду продолжать. Я стану посмешищем! – Нили уже не могла говорить.

– Нили, ты же профессионал, – взмолился режиссер. – Когда зал будет полон зрителей и раздадутся аплодисменты, у тебя все появится.

– Нет, – она забилась в рыданиях. – Мне нужно было бы репетировать так целую неделю. Я не могу выполнять десять заданий за раз и быть на уровне.

– Нили, – обняла ее Анна. – Помнишь, как тогда, в Филадельфии, ты вошла в роль в «Небесном Хите» – сразу же, без подготовки?

– Мне тогда было нечего терять! – воскликнула Нили. – Я была простой девчонкой, и на карте не стояла вся моя репутация. А сейчас я звезда, и если я выступлю плохо или провалюсь, то мне конец.

– Ты выступишь отлично, – упорно твердил ей режиссер.

– Нет! Нет! В этом шоу я участвовать не буду!

– Нили, ты обязана, – настаивала Анна. – За телевизионное время заплачено… трансляция идет в эфир через час.

– Я не могу, – рыдала Нили.

– Тогда ты вообще никогда не получишь работу, – вдруг отрезал режиссер.

– Да разве я хочу ее? Если я в жизни на пушечный выстрел не подойду к телевидению, то сейчас для меня самое время отказаться!

– Я имею в виду – нигде не получишь, – холодно уточнил режиссер.