Долго тебя ждала

Не понимая, о чем речь, не только из-за все усиливающегося акцента сидящего рядом дяди Рубена, но и в общем, Женя поймал в зеркале заднего вида взгляд Мариам. Повел чуть бровью, мол, объясни. И она, без слов его понимая, вздохнула:

– Юлька утвердила в деревне единые стандарты застройки. Чтобы местные не лепили сарайчики под сдачу из говна и палок, а строились исключительно по утвержденным нормам, вписывающимся в общую концепцию. Как ты понимаешь, многим это не понравилось.

– Назревает революция? – хмыкнул Кравец.

– То-то Дуня приезжает.

– Дуня?! – всплеснула руками тётя Лали.

– Ну, да. Она же в проекте Юль Санны – главный архитектор.

– Этой девочке давно пора вернуться.

– Она не возвращается, мам. Здесь у нее работа. Вот и все.

– А еще Семен.

– Они не виделись пятнадцать лет!

– Как и вы с Женей, – широко улыбнулась тётя Лали, приперев дочь к стенке. – Старая любовь не ржавеет. Ох, а вот и Левончик нас вышел встречать! Как же я соскучилась по моему мальчику!"

"И закрутилось-завертелось! Нет, чтобы отдохнуть с дороги, родители Мариам стали готовиться к приему гостей.

Правда, очень скоро на подмогу подоспели сестры Мариам, которых Женя тоже хорошо знал. Сердечные объятья, шуточки, споры, смех… Дым коромыслом. Прошло всего ничего времени, а у него голова гудела. Но так приятно. И до боли знакомо. Неожиданно для себя Кравец понял, что все его представления о семье рождены вовсе не дома. А здесь. На этой самой кухне. Где он маленьким мальчиком наблюдал в общем-то то же самое. И впитывал, впитывал в себя, как это. Не потому, что его мать была плохая, нет. Но потому, что у них с мамой никого больше не было. А тут… Сестры, братья, кузены, которых было так много, что он никак не мог запомнить их имена, тети и дяди, какие-то дети – неважно даже, чьи, ведь любили всех одинаково. И было в этом что-то… сказочное и для него несбыточное.

– Как ты его назвала?! – на фоне общего гула голос Мариам привлек Женино внимание сразу. – Беляшик?!

– Ну, а что такого?

– Да это же… Это расизм! – Мариам ткнула в пышную грудь сестры пальцем и обернулась к Жене.

Её щеки пылали, в глазах горел праведный огонь.

– Это просто ласковое слово.

– Беляшик?!

– Ну, а что? Женька такой беленький…

– Она назвала тебя Беляшом! – пожаловалась Мариам, как будто он сам не понял.

– Каринэ! Я от тебя такого не ожидала, – возмутилась тётя Лали.

– Да я же любя! Женька, вон, и в ус не дует. Это Мариам раскудахталась.