Долг оплачен

Под его весом прогибались и вибрировали от тяжёлой поступи мостки. И создавалось впечатление, что я иду под пристальным взглядом охранника.

***

В нашей семье пищу готовит бабушка или мама. Но мама уже месяц лежит в больнице, поэтому одна надежда на бабулю. Потому что я способна только бич-пакет кипятком заварить. Для меня секрет готовки блюд очень прост: пока валит пар — готовится, когда валит дым — готово. Но в данной ситуации, стеснённой и непривычной для меня, когда изо всех сил хочется показать себя с лучшей стороны, я решила хотя бы поухаживать за гостем.

— Вытащи из карцера ягоды, — попросила меня бабуля и, отобрав тарелку, в которую я хотела наложить жареной картошки с грибами для Санчеса, подтолкнула в сторону холодильника. В картошке лука было больше, чем грибов. Болталось в сковородке два несчастных белых гриба. Но пахло вкусно.

Я подтащила клетчатый баул к холодильнику. Дед мой сидел в далёкие девяностые за бандитизм. Это он ввёл моду в нашей семье морозилку называть карцером.

— А что ж чёрный-то такой? — приставала бабуля к Александру, который был усажен за стол у окна.

— Ба, — возмутилась я, — не приставай к человеку! Он мексиканец.

— Вот оно как, — изумилась бабушка, щедро нарезая хлеб толстыми кусками. Плеснула в гранёный стакан водки. Себе налила в стопку. — Знамо, что в этой Мексике делается.

— Вы следите? — удивился Александр, неловко себя чувствуя, это было видно по скованности его рук и статности, с которой он сидел за столом.

— По сериалам, — усмехнулась я, отключая холодильник.

Хорошо, что Санчес не спросил, что я знаю о Мексике. Потому что я представляю что-то ужасающее. Бандиты с мачете в сомбреро едят манную кашу со сгущёнкой. А ещё у них есть праздник мёртвых, и все мексиканцы рисуют черепа на своих смуглых лицах.

Не густо. Невежество. Так что надо сменить тему.

Я проверила, закрыта ли труба в русской печи, и отнесла сумку ко входной двери.

— Эмилия, ты не будешь есть? — спросил Александр.

— Буду, — я взяла в руки шерстяные носки и резиновые сапоги, поставила всё у его ног.

— Спасибо, — прошептал он немного смущённо."

"А я не решилась посмотреть ему в глаза. Пялилась, только когда он отворачивался.